— Бак?!

Внутри было чисто. Виднелась небольшая печь, и еще кое-какая старая мебель. В дальней части хижины располагалась спальня.

Лиз уже было собралась закрыть дверь, как взор ее задержался на двух предметах, стоявших около печи. На полу, частично скрытые кучкой дров, стояли два больших серых металлических ящика с инструментами.

Лиз шагнула назад и закрыла за собой дверь хижины. Почти в тот же момент из леса на открытое пространство на большом коне выехал Джеймс Моусес. Перебросив ногу через седло, он соскочил на землю.

— Здравствуйте, мисс Элизабет, — сказал он Лиз с приятной улыбкой, — приехали нас проведать?

— Приехала увидеться с твоим дедом, — ответила Лиз, протягивая Джеймсу листок бумаги.

— Передашь ему от меня записку?

— Конечно.

— Доктор Блейлок хотел встретиться с ним на кладбище Драммондов в Дангнессе и расспросить относительно захоронения.

Улыбка сошла с лица Джеймса.

— Дед туда не пойдет, — сказал он. — Он не собирается присутствовать при захоронении, так он сам сказал мне, мисс.

— Что ж, я пообещала передать ему записку и сдержала слово.

Повернувшись, Лиз направилась к «джипу», затем остановилась и спросила:

— Джеймс, ты имеешь какое-нибудь отношение к шуму, устроенному прошлой ночью на кладбище у лагеря студентов и перепугавшему их до полусмерти?

Джеймс опустил глаза, затем поковырял что-то на земле большим пальцем ноги и сказал:

— Дед говорит, что эти люди не имеют права копаться на кладбище. Он говорит, что духи сильно рассердятся. Может быть, это были духи?

— Знаешь, у доктора Блейлока в ту ночь пропали два ящика с инструментами. Они не представляют никакой ценности, но нужны ему для работы.

— Да, мэм, — проговорил Джеймс, — слышал.

— Тебе известно что-нибудь о них? — осторожно спросила Лиз.

— Об этом вам следует поговорить с дедом, — ответил Джеймс, который, судя по его виду, не был склонен распространяться на эту тему.

— Ясно, — ответила Лиз.

— Мисс Элизабет, — медленно проговорил Джеймс, — дед говорит, что скоро здесь начнутся большие перемены; говорит, что идет сильный ветер, который многое изменит.

Он вновь опустил взгляд в землю.

— Мне кажется, он не хочет, чтобы эти перемены начались, пока он жив. Думаю, ему хочется, чтобы все оставалось, как есть сейчас.

— Вполне понятно, — ответила Лиз. — И тем не менее, все рано или поздно меняется.

— Это очень тревожит деда, — продолжал Джеймс, — раньше я никогда не видел его таким обеспокоенным. Он сильно переживает и часто говорит об этом.

— Что тут поделать, Джеймс, таковы старые люди. Они не хотят перемен. Они предпочитают, чтобы все оставалось по-прежнему, как всегда было при них. Молодые, такие, как ты, наоборот, приветствуют перемены, но с возрастом и тебе перемены начнут казаться нежелательными. Мне кажется, я начинаю понимать, что твой дед и твой… мистер Ангес чувствуют по отношению к острову, как им хочется защитить его. Оба они уже очень старые люди, и, наверное, скоро пробьет их час. Тогда тебе, Жермен и близнецам придется оберегать этот остров.

— Я считаю это вполне нормальным, — сказал Джеймс.

Затем он поднял глаза на Лиз и взволнованно проговорил:

— Но то, о чем говорит дед, не похоже на естественные изменения. Он полагает, что очень скоро произойдет нечто такое, что ему не нравится. Я боюсь.

Лиз пришла в замешательство.

— Что делать, Джеймс, когда случается неприятность, то приходится показывать все, на что ты способен. А может быть, это не так уж и плохо, как ты считаешь?

Юноша вновь улыбнулся.

— Да, мэм, наверное.

Попрощавшись, Лиз села за руль «джипа» и направилась в Стэффорд-Бич Коттедж. Дорога пересекала остров и пролегала рядом с озером Уитни. Замедлив скорость на грунтовой дороге, отделявшей озеро от небольшого прудика, Лиз пристально всмотрелась вперед и остановила «джип». Из высокой травы, росшей на берегу озера, торчала рука человека. Лиз могла бы ничего не заметить, но ее внимание привлек солнечный зайчик, игравший на золотых часах фирмы «Роллекс».

Какое-то время Лиз ждала, когда рука шевельнется. Рука не двигалась. Тогда она вылезла из «джипа» и, собравшись с духом, быстрым шагом приблизилась к месту, где лежал человек. Высокая трава скрывала тело. Лиз остановилась, затем, сделав глубокий вдох, крепко уперлась пятками в грунт дороги и, взявшись за запястье, сильно потянула руку на себя, чтобы вытащить лежавшего в траве на дорогу.

К своему удивлению, а затем ужасу, сильно ударившись задницей о дорогу, она очутилась на земле, держа на коленях мужскую руку, зверски отсеченную выше локтя.

Ли Уильямс вышел из самолета в аэропорту Лос-Анджелеса в состоянии крайнего возбуждения. Он редко ездил по стране — один раз в Нью-Йорк и несколько раз во Флориду, — а тут он очутился в городе, который для большинства попадавших сюда впервые отождествлялся с Голливудом.