Шрифт:
– Ну-ка, дай сюда! – Оксана протянула руку за распечаткой. И принялась быстро читать. – Так… «Девятого сентября две тысячи третьего года на собственной вилле был обнаружен мертвым известный американский врач, профессор Кир Огородникофф. Причина смерти – удушение. Полиция Майами полагает, что это была попытка ограбления, хотя из дома ничего ценного похищено не было. По-видимому, грабителей спугнул кто-то из соседей. Доктор Огородникофф являлся одним из…» Господи, да ведь это же мой отец!..
Ковш не мог уяснить себе сути порученного ему задания. Зачем в кого-то стрелять, но при этом попасть не в него, а в его охранников? Чтобы напугать? Но для этого достаточно просто пройтись очередью по машине…
«Хитрит комитетчик. Втягивает в непонятное, сука, – думал Ковшов. – Ну, ничего! Мы тоже кое-что на своем веку повидали. Пусть только сдержит обещание и даст новую ксиву, а там…»
Уже неделю Ковш жил на конспиративной квартире, вместе с двумя агентами, которые не отпускали его ни на шаг без ведома Казарьянца. Все данные по «клиенту» ему должны были дать непосредственно перед акцией. Ковш был очень неплохим стрелком и вначале очень удивился, что в качестве «рабочего инструмента» ему предлагают пистолет, а не винтовку. Но Казарьянц быстро пресек все ненужные разговоры, сказав: «Так надо».
«Вам виднее», – ответил Ковш, и тема была исчерпана.
Акция была назначена на понедельник. И тут Ковш снова заартачился было, заявив, что, мол, «понедельник – день тяжелый».
– Обратно в лагерь захотел? – нехорошо улыбнувшись, спросил его Казарьянц.
Ковш в лагерь не хотел. Даже за те недолгие дни, что он провел на воле (хотя свобода его передвижений была все еще ограничена), он успел уже привыкнуть к своим новым ощущениям и к мысли, что судьба дала ему пусть крошечный, но шанс – снова наслаждаться жизнью среди нормальных людей.
В воскресенье днем на квартиру явился Казарьянц. Он принес с собой кожаную папку, содержимое которой аккуратно разложил на столе. Там были, в основном, фотографии; среди них затесался и какой-то рисунок.
– Смотри внимательно, Юра, – сказал полковник. Ковшов отметил про себя, что кагебешник впервые назвал его по имени, и счел это хорошим для себя знаком. – Завтра, ровно в двенадцать ноль-ноль ты будешь сидеть в машине напротив вот этого здания. Примерно в половине первого, плюс-минус десять минут, из здания выйдет вот этот человек.
Ковш взглянул на фото.
– Рожа вроде знакомая…, – неуверенным тоном протянул он.
– Не отвлекайся! Смотри на план, – одернул его Казарьянц. – С ним будет один охранник. Тебе следует сразу же открыть дверцу, выйти и сделать два выстрела. Всего два. Первым следует завалить охранника. Второй должен быть в направлении «объекта». Но ты должен промахнуться.
– А мне чё, я могу и попасть, – гоготнул Ковш.
Казарьянц с силой стукнул ладонью по столу.
– Я сказал, ты должен промахнуться! Если хоть одна царапина будет на «объекте» – пеняй на себя!
– Ладно, понял, не маленький. Паспорт-то принесли? Я без ксивы и шагу отсюда не сделаю, предупреждаю…
Казарьянц похлопал его по плечу и вынул из кармана новенький паспорт.
– Настоящий, не «липа». Теперь ты у нас – Краснов Евгений Иванович. Запомнишь?
– Не дурак, – пробубнил Ковш, внимательно разглядывая свое фото в документе. – А чё дальше-то делать, после стрельбы?
– Дальше – прыгай в машину, Денис тебя вывезет, он водила экстра-класса.
Агент Казарьянца, которого звали Денис, утвердительно кивнул.
– И смотри, не облажайся, Ковш, – сказал на прощанье Казарьянц. – От этого дела вся твоя дальнейшая жизнь зависит.
Уже в дверях полковник вложил в руку Ковша маленький пакетик с кокаином. Предупредил:
– Но чтобы завтра был как огурчик. А не то загремишь обратно на «зону».
Спорить с кагебешником Ковшу почему-то не хотелось…
Глава девятая
Москва, 2003й год
– Господи, да что я ему такое сделала!?
– Успокойся. Я знаю, что тебе сейчас тяжело. Я тоже через это прошел, когда потерял Тамару. Что тут скажешь?..
– Саша, я хочу знать! Понимаешь – я просто хочу знать!..
– Ты уверена, что к смерти твоего отца причастен именно Никулин?
– Да!!. – в глазах Оксаны Жуковский уловил на миг доселе незнакомое ему выражение. – Всё плохое, что случается со мной и моими близкими, исходит от него!
Оксана налила себе еще водки.
– По-моему, тебе на сегодня хватит, – мягко сказал ей Жуковский.