– Слушай, джигит! Почему я должен тебе верить? И что, если я сдам тебя в милицию?

Кавказец покачал головой.

– Не вмешивай ментов. Арестуют меня – заказ выполнят другие. Они ждут моего звонка. Если я не позвоню в течение часа – девочку возьмут. Ее вывезут в Чечню, ты понимаешь?

Подонок был прав. Лена действительно была моим слабым местом.

– Сколько ты просишь, джигит?

– Немного. Пятьдесят тысяч.

– И это немного? Где я возьму такие «бабки»?

Он вновь покачал головой.

– Мы знаем, что у тебя есть намного больше. А тот человек платит сорок «кусков», чтобы мы выкрали твою дочь. Он очень зол на тебя. Ему не нужны твои деньги – он хочет тебя убить.

– Кто? – процедил я, готовый кинуться на него и задушить. Видимо, он понял что-то по моему выражению лица, потому что тут же показал пальцем на свой мобильник.

– Они ждут моего звонка.

– Хорошо, черт с тобой, джигит. Получишь ты свои баксы. Только при одном условии. Ты назовешь того, кто заказал похищение.

Кавказец в третий раз покачал головой. Оценивающе взглянул на моего телохранителя, который сидел за соседним столиком.

– Ты просишь невозможного. Сдать заказчика – это не по понятиям. За твои деньги я могу только снять заказ.

– Шестьдесят тысяч, – сказал я.

– Нет, – ответил кавказец. Чеченец, судя по акценту.

– Семьдесят.

И снова – он вертит своей башкой, показывая, что не согласен.

– Сто, – говорю я очень тихо. Но так, чтобы он услышал.

Пауза. Он отличный психолог, этот горец.

– Хорошо. Как только ты заплатишь – я назову имя.

– С собой у меня денег нет. Подождешь минут сорок?

На этот раз он кивает утвердительно.

– Встречаться будем не здесь. Я не хочу, чтобы ты привел ментов. Оставь номер сотового, я тебе перезвоню.

Я называю номер. И говорю напоследок:

– Отмени заказ.

Он встает, отходит шагов на десять и звонит кому-то с «трубы».

Спустя почти час я снова вижу его. Теперь уже не в кафе, а во дворе большого дома на окраине города. Двор выбран не случайно – в подобном месте очень трудно устроить засаду. Я передаю ему сумку с деньгами. Он открывает, выбирает наугад одну из пачек, проводит большим пальцем по срезу…

– Я жду имя, – напоминаю я.

Кавказец как-то странно улыбается.

– Вы, русские, думаете, что мы – дикий народ. Вас пугает кровная месть. А сами ведь тоже грызетесь друг с другом, как волки.

– Имя!.. – требую я, не сводя с него глаз.

Он застегивает «молнию» на сумке. И произносит – нехотя, брезгливо, будто сплевывает:

– Сычев…

Нормальная бандитская смерть – это не в постели, в окружении докторов и под аккомпанемент плачущей родни. И не от отравления несвежей колбасой. Нормальная бандитская смерть – это когда едущий на полном ходу джип с тонированными стеклами расстреливают на перекрестке в четыре ствола.

Именно такая смерть и настигла Аркадия Александровича Сычева через два дня после того, как он справил свой сорок девятый день рождения. Исполнители отработали грамотно: сычевский джип «вели» от самой его дачи, передавая друг другу по рации время прохождения контрольных точек маршрута. Сами стрелки сидели в машине, рядом с перекрестком, где всё и произошло. Огонь был такой плотный, что не оставил сычевским телохранителям ни единого шанса. Вместе с хозяином приняли смерть водитель и двое охранников. Продырявленный джип занесло, и он врезался в витрину ближайшего магазина (который, к счастью, был закрыт в этот ранний час).

Узнав из криминальных сводок о гибели Сычева, Казарьянц не смог сдержать своих эмоций. Он достал из шкафа бутылку коньяку и вызвал к себе в кабинет Зою.

– Сегодня у нас есть повод, радость моя, – сказал полковник, разливая дорогой напиток в пузатые рюмки.

Лена открыла дверь и увидела на пороге своего отца. И с ним – двух дюжих телохранителей.

– Собирайся, – с порога велел Павел Игнатьевич. – Едем домой.

– То есть как?.. – опешила Лена. – А…Учеба?

– Плюнь на учебу. Я куплю всех твоих профессоров, и они тебе поставят «отлично». Собирай вещи, у нас мало времени.

– Но, пап, я не могу…так. Ты хоть объясни, в чем дело, почему такая спешка?

– Потом. Сейчас – делай то, что я говорю. Ребята тебе помогут.

– Хорошо, но мне нужно позвонить, – сдалась Лена.

– Исключено, – отрезал Никулин. – Четверть часа тебе хватит?

Лена Никулина

Как безумная, я покидала в чемодан какие-то вещи. Больше всего меня угнетало то, что я не могу позвонить Андрею. По выражению лица папы (которое и в обычное время приветливым никак не назовешь) я догадалась, что что-то стряслось. Расспрашивать было бесполезно. Может быть, потом, когда все будет позади, он и снизойдет до объяснений. Но не сейчас.