–  Он же потом все наши запасы воды уничтожит, - завистливо заметил Обуховский.

Дмитревич приложился ещё раз.

–  Болеслав Андреевич, у вас закурить не найдётся?
– оказывается, Дмитревич мог не только выпить, но и покурить.

–  Рядовой, - рявкнул Пришивало, - на спину ската шагом марш!

–  Нет, - Дмитревич отказался, но по интонациям в его голосе чувствовалось, что он сейчас думает совсем не об этом.

–  Значит, пей ещё, это - приказ!

–  Да что вы с ним цацкаетесь?
– не выдержал Обуховский.
– В военное время за такое расстрел положен.

–  А знаете?
– Дмитревич очень неоднозначно глянул на Ярославу, в то место, где под бронежилетом находилась её грудь, - у меня там, в Гродно, девушка осталась. На проспекте Космонавтов жила. Вернее, живёт ещё, наверное.

–  Что-что? Видимо старость приходит - ничего не могу понять, что он там бубнит? Дмитревич, подойди ближе, какого черта я должен прислушиваться!
– пошел на хитрый ход Пришивало.

–  Я говорю, девушка у меня там осталась, в Гродно… - начал заново романтично-настроенный и уже расслабившийся Дмитревич, незаметно для себя подойдя вплотную к скату.
– Так вот, я сказал ей, что у меня боевая секретная операция… Ой!
– Пришивало резко дернул его за руку на себя, и бедный Дмитревич, потеряв равновесие, чмякнулся, наконец, на спину ненавистной манте.

Существо медленно поднялось и, набирая скорость, полетело вглубь пещеры.

–  Что-то нервы у меня от всех этих приключений совсем сдавать стали, - пожаловался Обуховский, косясь на флягу, ещё сжатую в руках упавшего Дмитревич.

–  Обуховский, - Пришивало строго посмотрел на солдата, - только не переборщи!

–  Без вопросов, командир, - Обуховский с трудом отобрал флягу у порядком набравшегося Дмитревича и, произнеся громкое «Ху!», приложился к металлическому горлышку. По частоте громких глотаний, производимых Обуховским, создавалось впечатление, что он пьёт компот, а не спирт. Пришивало, в конце концов, не выдержал, забрал флягу и сунул рядовому емкость с водой:

–  На, запей.

–  Не надо, - Обуховский хитро улыбнулся и довольно вытер ладонью губы, - закуска градус крадёт.

Глядя на начинающего, на глазах, косеть Обуховского и уже полностью окосевшего Дмитревича, Пришивало махнул рукой.

–  А, ну вас к чертям!

Следователь сделал глоток и закашлялся.

–  Это правильно, командир, - сразу поддержал его Обуховский.

–  Что это мы так… не цивилизованно, - спохватился Пришивало, выкопал в рюкзаке стаканчик, налил туда спирта и разбавил его водой.
– Ярослава, водочки?

–  Водочки?
– Ярослава пыталась вспомнить значение этого слова.

Следователь брезгливо вылил прямо на поверхность ската приготовленный им напиток, и налил в стакан спирт:

–  Господи, - нервы, вероятно, у всех были действительно на пределе, и состояние Пришивало об этом красноречиво говорило, - как я могу предложить даме водку? Это чистый спирт!

Ярослава, наблюдая, какое действие оказывает на Обуховского и Пришивало содержимое фляги, от предложенного угощения отказалась.

–  Ну, заставлять мы не будем, - следователь опрокинул содержимое стаканчика в рот и схватился за ёмкость с водой. Дмитревич уже давно уснул, уткнувшись лицом в чёрную поверхность ската, на которую не так давно панически боялся ступить. Во сне он автоматически зашевелил руками, пытаясь подсунуть под голову несуществующую подушку, и внезапно подушка появилась. Поверхность вспучилась и прямо из спины ската появилась чёрная подушка.

О!
– хмыкнул Обуховский, указывая пальцем на Дмитревича.

Пришивало подошёл к спящему солдату и тыкнул пальцем в подушку:

–  Мягкая, - следователь выхватил подушку и протянул её Ярославе, - на, садись, этот алкаш себе новую сделает.

И действительно, пошарив руками в поисках пропавшего предмета, Дмитревич сделал себе не только подушку, но и одеяло.

–  Представляю себе его состояние, когда он проснётся, - хохотнул Обуховский, наливая себе в стаканчик очередную порцию спирта, - меньше, чем инфарктом не отделается.

Пришивало, глянув на то, что вытворяет Дмитревич, погрузил руки в чёрную субстанцию и принялся сгребать её в кучу.

–  Андреевич, - Обуховский уже обращался к следователю скорее как к собутыльнику, нежели командиру, - что ты там лепишь?

–  Кресло, - сообщил Пришивало, поправляя фонарь на каске, - и тебе советую.

Через пару минут на спине ската красовались три чёрных кресла и столик посередине.

–  Зашибись, - констатировал Пришивало, сидящий в одном из кресел.

–  Ага, - подтвердил Обуховский и направил фонарик на быстро пролетающую каменную стенку пещеры, чувствую себя, как шахтер, едущий в вагонетке по шахте.