Бланш изобразила нешуточный интерес.

– Мой муж говорил, что миссис Миллер – очень красивая женщина.

Миссис Вест снова взялась за нож.

– Миссис Селли, теперь ее так зовут, да, она недурна собой. Но Миллер зря на ней женился.

– О, вы слишком суровы по отношению к ней.

– Нисколько, – возразила миссис Вест. – Вам бы понравилось, если бы она заявилась сюда и начала заигрывать с вашим мужем?

– Думаю, нет.

– Вот и я о том же. Она не упускала случая изменить мужу, поэтому у них часто случались скандалы.

– Она убила его?

– Нет. Стала бы она мараться о такое дело. Его убил какой-то актер.

– Актер? Он был ее любовником?

– С вами все в порядке?

Бланш закашлялась.

– Да, просто поперхнулась. Так он был любовником миссис Миллер?

– Актер? Нет. По крайней мере, я никогда прежде его не видела. У него были какие-то дела с Миллером. Как я слышала, взял деньги в долг и не смог вернуть. Его нашли над телом, с ножом в руках.

Бланш откинулась на спинку стула. Значит, Саймон говорил правду.

– Наверное, это было ужасно.

– Да, такого у нас не случалось. Вы бы видели церковь Святого Мартина во время похорон. Даже виконтесса Стентон появилась, никто и не удивился, у них были какие-то общие дела, а еще приехали какие-то люди, не знаю, Откуда, но точно не англичане. Я бы не удивилась, если бы в конце выяснилось, что Миллера убили эти дикари. Ужасные люди.

– О! – удивленно воскликнула Бланш.

Кто бы это мог быть? Может, у них тоже были дела с Миллером?

– Интересно, а…

– Тебе лучше, жена? – послышался из-за двери голос Саймона. – Тогда нам лучше возвратиться. Похоже, мы зря приехали.

– Да, – торопливо ответила Бланш. – Да, мне лучше, мистер Боулз.

– Тогда поедем. Мы и так задержались.

– Хорошенько заботьтесь о ней, – напутствовала миссис Вест. – Беременность – тяжелое время для женщины. Если вам станет плохо, приходите ко мне, у меня есть кое-какая трава, я приготовлю настой, и вам сразу полегчает.

– Спасибо, – поблагодарила ее Бланш. – Я непременно приду.

– Пойдем, жена, – повторил Саймон, и они покинули магазин.

На улице Бланш едва поспевала за Саймоном. Он держался очень уверенно, и впервые в его глазах светилась надежда. Было очевидно, что он узнал много нового, и хотя Бланш было очень интересно, она надеялась, что и ее усилия не были напрасны.

– Я не собираюсь бежать за тобой всю дорогу, – наконец сказала она и остановилась. – Лучше бы я осталась дома.

– У нас нет времени на споры, – хмуро ответил Саймон. – Мне нужно найти одного человека, о котором мне рассказал Вест.

– И поэтому мы не могли остаться? Саймон, я почти узнала, с кем у Миллера были дела. У него были партнеры за границей.

– Ужасные дикари?

– Да. Как ты узнал? Тебе рассказал Вест? Они все еще здесь?

– Да, в Королевской таверне, но скоро они уедут. Завтра они возвращаются в Персию.

– В Персию?

– Да. Миллер торговал с Востоком. За день до смерти Миллер и эти торговцы повздорили. Я так понимаю, не в первый раз. Помнишь, Вест говорил, что с Миллером трудно было иметь дело?

– У него была молодая жена.

– Да, и что?

– Она заводила романы на стороне и очень быстро вышла замуж повторно.

Наконец, Саймон остановился.

– А ведь Миллера убили ножом, который принадлежал его жене, это просто прекрасные новости!

Он повернулся, подхватил Бланш за талию и чмокнул в губы.

– Прекрасно.

Он поставил ее на землю и двинулся дальше, не замечая, что Бланш стоит как вкопанная с удивленным выражением на лице, а прохожие оборачиваются ему вслед. Бланш стояла как громом пораженная, прижав руку к губам. Ей снова пришло в голову, что она взвалила на себя непосильную ношу. Она любит Саймона, его привязанность выражается только случайными поцелуями. Даже если она останется с ним, ничего не изменится. Они были вместе уже много недель, но даже в минуты близости он держался замкнуто. Она не нужна ему, не нужна так, как нужен он ей. Это причиняло боль, но у нее не было выбора, она не сможет жить без него, а если она остается, значит, сделает все возможное, чтобы доказать его невиновность. Другого выхода нет.

Гонория стояла у раскрытого окна и смотрела на мрачный пейзаж. Лето было в самом разгаре, но погода стояла унылая, со вчерашнего дня в небе висели тяжелые серые тучи, и никакого просвета не предвиделось. Грохот волн со стороны Дуврского пролива доносился сквозь туман как сквозь вату. Гонория сжала пальцы, ногти впились ей в ладони. Вот я и дома, подумала она с иронией. Дома, в Молтон-Холле.

Отвернувшись от окна, она взглянула на портрет деда своего мужа – третьего виконта Стентон и опустилась в кресло. Она ненавидела Молтон, хотя ее муж почти все время проводил именно в этом имении. Многие считали поместье одним из лучших в Англии. А она ненавидела постоянную сырость, туман и старомодный кирпичный дом. Она ненавидела следы проживания многих поколений, которые так оберегались ее мужем.