– По крайней мере, мне так сказала леди Стентон. Но теперь я могу вернуться и сказать ей, что миссис Селли не имеет никакого отношения к смерти мужа. Наверняка меня выгонят, – добавила она уныло.

– Что? Что вы сказали? – переспросила Нэнси.

– Что? Меня выгонят, вот что!

– Нет, до этого. Значит, вы предполагаете, что миссис Селли имеет отношение к убийству мужа?

Бланш сжалась. Если Нэнси захочет, то сможет избить ее своими кулачищами, и никто не сможет ей помешать.

– Но ведь его убили ее ножом, – пролепетала она.

– Но ее там не было. Можете поверить мне на слово! Она была в деревне, навещала родителей, и я была с ней. Миссис Селли едва не умерла, когда вернулась и застала в доме убийцу.

– О Боже! – Бланш опустила голову, теперь ей даже не надо было что-то изображать, она действительно была раздосадована. Если Нэнси говорит правду, значит, миссис Селли не могла убить мужа. – Леди Стентон это не понравится.

– Мне нет до этого дела. А теперь слушайте, – Нэнси поднялась и нависла над Бланш. – Вы оставите миссис Селли в покое, слышите меня? О ней уже и так ходило довольно слухов. Кто-то, может, и считает, что она имеет отношение к убийству мужа, но знайте, ее в тот момент не было в городе. Понятно?

– Да, – Бланш снова отпустила голову, но теперь ее переполняло отчаяние. Она хотела узнать о миссис Селли как можно больше и узнала. Но, к сожалению, от этой информации не было никакого толку. – Мне все же придется все рассказать леди Стентон, – сказала она и вздохнула.

– Да, я понимаю, – кивнула Нэнси. – Скажите ей, что миссис Селли тут совсем ни при чем. Бедняжка, она пострадала больше всех. Она и ребенок.

Бланш посмотрела на горничную.

– У нее есть ребенок?

– Нет, ребенок не ее. – Лицо Нэнси смягчилось. – Малыш теперь всю жизнь будет страдать от того, что совершил его отец.

Бланш нахмурилась.

– Я ничего не слышала об этом.

– Никто и не знает. Мне известно все, потому что я работаю в доме миссис Миллер. По этой причине Вудли и занял денег, чтобы содержать малыша.

Бланш затихла.

– Содержать…

– А чего вы ожидали от актеров? – Нэнси пожала плечами.

– Я… Этот ребенок… кто его отец?

Нэнси посмотрела на нее как на сумасшедшую.

– Вы что, не слушаете меня? Вудли, конечно.

На закате Саймон вернулся в Кентербери. Путешествие было трудным и не принесло никакого результата, но, тем не менее, настроение у него было приподнятое. У него было такое чувство, как будто он возвращается домой, несмотря на то, что обстоятельства складывались не в его пользу.

Его путешествие в Лондон под видом торговца превратилось в настоящую погоню. Сначала ему казалось, что он никогда уже не встретит этих торговцев из Персии, которые, возможно, кое-что знали о смерти Миллера. Но судьба ему улыбнулась, и в Рочестере, в таверне «Корона», он их встретил.

Полной неожиданностью оказалось то, что они не были персами, а просто актерами, которых он знал в начале своей актерской карьеры.

Они были парой проходимцев, которые намазали лица соком ореха и надели парики, чтобы скрыть светлые волосы. Имея недюжинный талант к имитации акцента, они без труда обманывали людей, представляясь торговцами с Востока и продавая безделушки по баснословным ценам.

Миллер? О да, они прекрасно его помнили. Ему достаточно было бросить один взгляд на товар, чтобы вытолкать их в шею. Но остальные были не столь прозорливы.

Хорошо быть иностранцем, прибыльно. Их жены жили в Лондоне и были рады не только их деньгам, но и частым отлучкам. Что же касается их самих, то всегда находились женщины, питавшие слабость к мужчинам из дальних стран. А разве Саймон не попал в переплет в прошлом году? Чем же все закончилось?

Саймон, допив вино, уверил их, что его арест и суд были просто ошибкой. Затем он быстро попрощался с друзьями, восхитившись их гениальностью, и отправился обратно в Кентербери. Проехав несколько миль, он понял, что два дня были потрачены впустую. Он ничего не узнал о смерти Миллера, а времени оставалось все меньше.

Из-под двери в комнату Бланш выбивался свет. Значит, она еще не спит. Он поколебался, затем вошел. Она сидела в дальнем углу комнаты около свечи и штопала что-то из одежды. При виде нее на сердце у Саймона стало очень легко. Он почувствовал, что вернулся домой.

Бланш подняла глаза. Она слышала, как Саймон говорил с кем-то внизу, затем мысленно проследовала за ним по лестнице, поняла, что он постоял на площадке, прежде чем войти. Но она постаралась сохранить спокойствие. Это была самая трудная роль в ее жизни.