Саймон ущипнул ее, и она взвизгнула.

– Ведьма, – сказал он смеясь. – Неужели тебя совсем не волнует мое здоровье?

– Очень волнует, сэр, – ответила она, водя своими волосами по его груди. – Не забывай, я дочь врача, и если у тебя что-то распухнет, я смогу решить эту проблему.

– Правда?

– Конечно.

– Тогда, – одним движением он уложил ее на спину, – доктор, думаю, самое время заняться мной.

Бланш провела пальцами по его плечам.

– Какие у вас жалобы? Опишите симптомы.

– Лучше я вам их покажу.

Он прижал ее руку к тому месту, которое действительно увеличилось в размерах и напряглось. Бланш отстранилась, но руку не убрала. Затем она начала гладить его, одновременно изучая и узнавая. Саймон застонал.

– Думаю, я смогу решить вашу проблему, – произнесла Бланш дрожащим голосом.

– Что вы посоветуете, доктор?

Она обвила его руками и ногами.

– Себя.

– Замечательное лекарство. Но, Бланш, – его голос стал серьезным, – тебе не будет больно?

– Не беспокойся об этом.

Она убрала волосы за спину и притянула его к себе.

– Вперед, Макдаф, – прошептала она и засмеялась.

Саймон снова был с ней, снова принадлежал ей, и когда его губы коснулись ее, все началось снова: страсть, надежда, любовь. И на этот раз все было еще лучше.

Саймон проснулся, когда первый луч солнца пробрался в комнату. Его переполнял такой восторг, что, окажись здесь вся королевская армия, он, не задумываясь, сразился бы с ней. Он посмотрел на спящую Бланш. Она лежала у него на плече, ее рука покоилась у него на груди, волосы разметались и щекотали ему нос. Бланш. У него никогда еще не было такой женщины. Они занимались любовью дважды, и каждый раз он полностью растворялся в своих чувствах. Вполне достаточно, чтобы все кончилось катастрофой.

Он не мог сдержать себя. Кроме того, Бланш настаивала, что позаботится о том, чтобы не забеременеть. Но что будет, если это все-таки произойдет? Он поступил легкомысленно, что было непростительно с его стороны. В этот момент Бланш уже, возможно, носит его ребенка.

Неожиданно радость затопила его, но очень быстро стала проходить, уступая место знакомому страху перед ответственностью. Жизнь очень рано научила его быть осторожным. Даже если он был рожден в браке, что с того? Теперь уже слишком поздно, он получил свою порцию упреков и насмешек. Никогда прежде он не был столь откровенен с женщиной. Между ними всегда стоял страх. Но прошлой ночью все было по-другому. Он забыл свой страх, и это было непростительно.

Бланш зашевелилась во сне, затем открыла глаза, подняла голову и сонно посмотрела на него.

– Кажется, я провела ночь на очень удобном матрасе, – сказала она и улыбнулась.

Саймон остался серьезным.

– Доброе утро.

– Доброе утро, – ответила она и поцеловала его.

Он обнял ее. Больше всего в жизни ему хотелось, чтобы это никогда не кончалось. Его переполняли радость и страх одновременно.

Бланш взглянула на него и в очередной раз восхитилась его телом. И все это принадлежало ей!

Саймон надел брюки и повернулся.

– Вставай, лежебока. У нас много дел.

– Дела подождут, – сказала она и протянула к нему руки, осознавая, что лежит перед ним абсолютно голая, но ее это совершенно не волновало. – Иди ко мне.

– Бланш…

– Ну, пожалуйста.

Саймон поколебался, затем пересек комнату и сел на краешек кровати. Что-то в выражении его лица заставило ее стать серьезной и натянуть на себя простыню, которую она прежде проигнорировала.

– Бланш, думаю, нам надо поговорить.

– О чем?

Он отвел взгляд.

– О прошлой ночи, могут быть последствия. Его слова заставили ее сесть. Она почувствовала, как раздражается против своей воли.

– Ничего не будет, – сказала она и обернула простыню вокруг себя, – Я же говорила тебе, что время сейчас самое подходящее.

– Но мы не можем быть абсолютно уверены.

– А если даже так? Если у нас будет ребенок, Саймон?

Ее голос смягчился. Ребенок. Его ребенок. У нее будет семья. Она наблюдала, как Саймон снова поднялся и отошел.

– Неужели это так ужасно?

– Проклятие! Бланш, ты же понимаешь, о чем я. Прошлой ночью мы совершили ошибку.

– Ошибку?!

– Нет, извини, Бланш, я не это хотел сказать.

Бланш подняла на него глаза.

– Я очень хочу детей, Саймон.

– Но только не от меня, – произнес он, не отводя глаз.

– Я понимаю, – прошептала она.

Если у нее не будет детей от Саймона, значит, не будет детей вообще. Она не могла представить, что сможет пережить с кем-то еще то, что пережила прошлой ночью. Он был таким нежным, таким заботливым, а сейчас на нем снова маска безразличия. Ну что же, тогда она тоже наденет маску.