Хейвуд не вошел в дом с остальными, теперь он стоял у изгороди и не сводил глаз с булочной, где жена булочника ругалась с солдатами.

– Его здесь нет, – произнес Хейвуд, в его голосе не было вопроса.

Гарри опустил глаза.

– Я ведь говорил вам. Мы не видели Саймона с тех пор, как его забрали в тюрьму.

– Что ж, лжете вы или говорите правду, это не имеет значения. Его здесь нет.

Хейвуд сжал губы.

– Я и не ждал другого, – продолжил он, и его взгляд уперся в Гарри. – Но вы знаете, где он.

– Откуда я могу знать?

– Потому что он был здесь. И вы скажете нам, где он теперь, иначе вам придется понести наказание.

– Его здесь нет, сэр! – крикнул солдат из дверей булочной, прежде чем Гарри успел что-либо ответить.

Хейвуд кивнул, не выказав и тени сомнения. Спокойствие этого человека тревожило Гарри. Неужели он знает больше, чем они думают?

Крик, раздавшийся позади, заставил Гарри обернуться. Он увидел, как его дочь пытается вырваться из рук солдата, который тащил ее из комнаты. Гарри сделал шаг навстречу, прежде чем другой солдат преградил ему путь.

– Кто бы мог подумать, что у вас такая нервная дочь, – произнес Хейвуд сухо.

Да, Генриетта действительно билась в истерике, такого с ней никогда не случалось. Гарри присмотрелся и немного успокоился, да это же просто игра. Глаза его дочери были спокойны, а крики вырывались практически механически, она явно переигрывает. Гарри решил, что потом скажет ей об этом. Но что она задумала?

– Папа! – закричала Генриетта и бросилась ему на грудь. – Скажи, чтобы эти ужасные люди убирались.

– Успокойся, Генриетта, ты в безопасности. Что вы с ней сделали? – накинулся он на солдат, изображая разгневанного отца.

– Ваша дочь цела и невредима, – ответил офицер. – Чего не скажешь о солдате, на которого она набросилась.

Только теперь Гарри заметил, что у одного было исцарапано лицо. Гарри опустил голову, чтобы скрыть улыбку.

– Мы просто задали ей вопрос.

– Папа, я ничего не знаю!

Генриетта спряталась за его спину.

– Пожалуйста, скажи им, что я ничего не знаю.

– Сэр, – обратился офицер к Гарри. – Будьте уверены, что мы все равно найдем вашего племянника, и для вас же будет лучше, если скажете, где он сейчас.

– Но мы не знаем! – закричала Генриетта. – Неужели вы не видите, что мы ничего не знаем!

– Вы лжете, – спокойно сказал Хейвуд. – Не думайте, что я вам поверю, уж слишком страстно вы отрицаете.

– Я ничего не знаю, – повторила Генриетта, ее голос задрожал.

– Мисс, вы окажетесь в тюрьме. Рассказать вам, что делают в тюрьме с молодыми девушками?..

– Ради Бога, сэр, что вы говорите, – попробовал вмешаться Гарри.

– Хорошо! – одновременно с ним закричала Генриетта, ее плечи поникли. – Хорошо.

– Очень благоразумно, мисс. Так, значит, вы знаете, где Саймон Вудли?

– Конечно, знаю, – спокойно сказала она, и у Гарри защемило сердце. – Мы все знаем.

Гарри попытался остановить ее.

– Генриетта, не надо.

– Отец, ради тебя и ради мамы я должна сказать им, где Саймон.

– Саймон, остановись! – неожиданно закричала Бланш.

Саймон так резко натянул поводья, что телега встала поперек дороги.

– Что случилось? – спросил он встревоженно.

Прошло уже два часа с тех пор, как они выехали из Мэйдстона, и пока не было видно ни следов погони, ни какой-либо другой опасности. Конечно, по дороге им встречались люди, но никто не обращал на них внимания. Даже переодевшись и загримировавшись, Саймон не переставал беспокоиться. Но как оказалось, это их путешествие может оказаться не только самым опасным, но и самым скучным.

– Ромашки!

Бланш спрыгнула с повозки, не обращая внимания на большой живот, сделанный из подушек.

– Можно, я соберу их?

– Зачем?

– На случай, если кто-нибудь из нас заболеет, – сказала она и принялась рвать цветы и класть их в сумку, повязанную на ее несуществующей талии.

– У нас уже достаточно травы, чтобы вылечить весь Кентербери, если понадобится, – проворчал Саймон.

Бланш снова влезла в телегу.

– Теперь мы можем ехать дальше.

– Мы не на увеселительной прогулке, Бланш.