Армитаж был отредактированной версией Корто, и когда напряжение набега достигло определенной точки, механизм Армитажа рассыпался; на поверхности показался Корто, с его виной и болезненной яростью. И сейчас Корто-Армитаж был мертв, маленькая замерзшая луна для Фрисайда.

Он подумал о токсиновых капсулах. Старый Эшпул тоже был мертв, прошитый сквозь глаз микроскопическим дротиком Молли, избавленный от смертельной дозы, которую он со знанием эксперта смешал сам для себя. Эта смерть была более загадочной, смерть безумного короля. И он убил куклу, которую называл своей дочерью, ту, что с лицом 3Джейн. Кейс понял, пока следовал с помощью сенсорного ввода Молли по коридорам Блуждающего Огонька, что он никогда на самом деле не думал ни о ком вроде Эшпула, ни о ком могущественном настолько, насколько был Эшпул в его представлении, как о людях.

Власть в мире Кейса означала власть корпораций. Дзайбацу, мультинациональные структуры, которые формировали путь истории человечества, преодолели старые барьеры. Будучи рассматриваемы как организмы, они достигли некоторой разновидности бессмертия. Нельзя убить дзайбацу, убрав дюжину ключевых фигур; есть другие, ожидающие своего шага вверх по лестнице, занятия вакантной должности, доступа к бескрайним банкам корпоративной памяти. Но Тессье-Эшпулы были не такие, и он почувствовал эту разницу в смерти их основателя. Т-А был атавизмом, кланом. Он вспомнил хлам в покоях старика, его заношенно-грязную человечность, крошащиеся аудиодиски в бумажных конвертах. Одна нога босая, другая в вельветовом тапочке.

"Браун" подергал за капюшон костюма Новых, и Молли повернула налево, через еще одну арку.

Зимнее Безмолвие и гнездо. Фобическое видение вылупляющихся ос, биологический дисковый пулемет в ускоренной съемке. Но разве дзайбацу не были такими же, или якудза, ульи с кибернетической памятью, огромные единые организмы, с закодированной в кремнии ДНК? Если Блуждающий Огонек являлся выражением корпоративной индивидуальности Тессье-Эшпулов, то все Т-А были такими же безумными, как и старик. Такое же рваное переплетение страхов, такое же странное чувство бесцельности. "Если бы они стали тем, чем хотели стать…" вспомнил он слова Молли. Но Зимнее Безмолвие сказал ему, что они не стали.

Кейс всегда принимал как данное, что реальные боссы, главные шишки в каждой отдельно взятой индустрии, должны быть одновременно и больше и меньше чем людьми. Он видел это в тех людях, что искалечили его в Мемфисе, он видел, как нечто подобное происходит с Уэйджем в Ночном Городе, и это позволило ему принять серость и недостаток чувств в Армитаже. Он всегда представлял это как постепенное и добровольное слияние с машиной, с системой, с родительским организмом. В этом также был корень уличной невозмутимости, осознанная позиция, что предполагала связь, невидимые линии, тянущиеся вверх к скрытым уровням воздействия.

Но что проиходило сейчас, в коридорах Блуждающего Огонька? Целые участки были ободраны обратно до стали и бетона.

— Интересно, где сейчас наш Питер, а? Может быть, скоро увижусь с этим мальчиком, — пробормотала она. — И Армитаж. Где он, Кейс?

— Мертв, — сказал он, зная, что она не может его слышать. — он мертв.

Он перебросился.

Китайская программа была лицом к лицу со льдом мишени, радужные оттенки постепенно захватывали зеленый прямоугольник, представляющий ядро Т-А. Изумрудные арки над бесцветной пустотой.

— Как дела, Дикси?

— Прекрасно. Весьма ловко. Удивительная штука… Была бы у меня такая в тот раз в Сингапуре. Кинул Новый Банк Азии на добрую пятидесятую часть того, что они стоили. Но это уже в далеком прошлом. Эта малютка выполняет всю грязную работу. Заставляет подумать, как будет выглядеть настоящая война, сейчас…

— Если бы это говно попало на улицы, мы остались бы не у дел, — сказал Кейс.

— Размечтался. Погоди, пока не поведешь эту штуку вверх по черному льду.

— Конечно.

Что-то маленькое и явно негеометрическое только что появилось на далеком конце одной из изумрудных арок.

— Дикси…

— Ага. Я вижу. Не знаю, верить или нет.

Коричневатая точка, тусклая клякса на зеленой стене ядра Т-А. Оно начало продвигаться, по мосту, построенному Куанем уровня Одиннадцать, и Кейс увидел, что оно шагает. Пока оно приближалось, зеленая часть арки расширялась, а многоцветье вирусной программы откатывалось назад, на несколько шагов от потрескавшихся черных ботинок.

— Лучше тебе этим заняться, босс, — сказал Флэтлайн, когда короткая, помятая фигурка Финна остановилась, казалось, в нескольких метрах поодаль. — Не видел ничего смешнее при жизни.

Но на этот раз жуткий смех не прозвучал.

— Я раньше никогда этого не пробовал, — сказал Финн, показывая свои зубы, руки его были всунуты в карманы поношенного пиджака.

— Ты убил Армитажа, — сказал Кейс.

— Корто. Да. Армитаж тогда уже ушел. Я должен был. Я знаю, знаю, тебе нужно получить энзим. Окей. Без напрягов. Я был тем, кто сперва дал его Армитажу. Я имею в виду, я сказал ему, что нужно использовать. Но я думаю, что лучше сохранить сделку. У тебя достаточно времени. Я дам тебе энзим. Осталась пара часов, верно?