Архипелаг.

Острова. Тор, веретено, гроздь. Человеческая ДНК растекается из пропасти гравитационного колодца, как нефтяная пленка.

Постройте на экране график, который грубо и упрощенно представляет обмен данными в архипелаге. Один сегмент вспыхивает сплошным красным цветом, большой прямоугольник, заполняющий ваш экран. Фрисайд. Фрисайд — это много вещей, и не все они видны туристам, шныряющим на шаттлах вверх и вниз по колодцу. Фрисайд — это цепочка борделей и банков, купол удовольствий и свободный порт, пограничный город и курорт. Фрисайд — это Лас-Вегас и висячие сады Вавилона, орбитальная Женева и дом для выросшего из семьи и тщательно усовершенствованного промышленного клана Тессье и Эшпула.

В лайнере THY до Парижа они сидели вместе в первом классе, Молли у окна, Кейс рядом с ней, Ривьера и Армитаж у прохода. Один раз, когда самолет заложил вираж над водой, Кейс заметил жемчужное сияние греческого островного города. И один раз, взяв свой напиток, он уловил мелькание чего-то, похожего на гигантский человеческий сперматозоид в глубине бурбона с водой. Молли наклонилась через Кейса и шлепнула Ривьеру по лицу, один раз.

— Нет, детка. Никаких игр. Еще раз покажешь мне свое подсознательное говно, и я тебе сделаю очень, очень больно. Я могу это сделать так, что даже не поврежу тебе ничего. Мне такое нравится.

Кейс машинально повернулся, чтобы посмотреть на реакцию Армитажа. Гладкое лицо было спокойным, голубые глаза насторожены, но не было никакой злости.

— Правильно, Питер. Не надо.

Кейс повернулся назад, как раз чтобы заметить едва уловимый проблеск черной розы, ее лепестки лоснились как кожа, черный стебель околючен шипами яркого хрома.

Питер Ривьера кротко улыбнулся, закрыл глаза и моментально заснул.

Молли отвернулась от него, ее линзы отражались в темном окне.

— Ты бывал наверху, нет? — спросила Молли, пока он извивался, устраиваясь поудобнее в глубоком темперлоновом кресле шаттла JAL.

— Неа. Не особо часто путешествую, только по бизу. — Стюарт прикреплял датчики к его запястью и левому уху.

— Надеюсь, ты не схватишь СКА.

— Морскую болезнь? Ни за что.

— Это не то же самое. Твой пульс ускорится в невесомости, и твое внутреннее ухо на некоторое время спятит. Включится спасательный рефлекс, вроде того, что ты будешь получать сигналы бежать сломя голову, и кучу адреналина.

Стюарт отправился к Ривьере, доставая новый комплект тродов из своего красного пластикового передника.

Кейс повернул голову и попытался различить очертания старых терминалов Орли, но стартовая площадка шаттла была отгорожена изящными дефлекторами из сырого бетона. На ближайшем к окну красовался напыленный красной краской арабский девиз. Он закрыл глаза и сказал сам себе, что шаттл был просто большим самолетом, только летал очень высоко. Здесь пахло как в самолете, похоже на новую одежду и жвачку и реактивный выхлоп. Он слушал музыку кото [31] и ждал. Двадцать минут, затем гравитация навалилась на него, словно большая мягкая рука с костями из древнего камня.

Синдром космической адаптации оказался хуже, чем описывала Молли, но он прошел достаточно быстро и Кейсу удалось заснуть. Стюард разбудил его, когда они готовились причалить к терминалу в кластере JAL.

— Теперь что, едем до Фрисайда? — спросил Кейс, провожая взглядом клочок табака Ехэюань, который грациозно выплыл из кармана его рубашки и остановился, танцуя, в десяти сантиметрах от его носа. На шаттлах курение было запрещено.

— Нет, босс как всегда мудрит с планами, ну, ты же знаешь? Мы берем такси до Сиона, Cионский кластер. — Она тронула размыкающую пластину на ремне безопасности и начала высвобождаться из объятий темперлона. — Странный выбор места, если б ты меня спросил.

— Это почему?

— Дреды. Раста. Колонии уже около тридцати лет.

— Что это значит?

— Увидишь. Место хорошее, по мне. Да и тебе там разрешат курить свои сигареты.

Сион был основан пятью рабочими, которые отказались вернуться, ушли из колодца и начали стройку. Они страдали от потери кальция и сердечных приступов до тех пор, пока в центральном торе колонии не было установлено искусственное тяготение. Видимая из пузыря такси, самодельная скорлупа Сиона напомнила Кейсу пестро-лоскутные поселения в Стамбуле, неровные, выцветшие пластины, с выжжеными на них лазером растафарианскими [32] символами и инициалами сварщиков.

Молли и худой сионит, назвавшийся Аэролом, помогли Кейсу преодолеть коридор свободного падения, ведущий к центру меньшего тора. Он потерял из вида Армитажа и Ривьеру при пробуждении второй волны головокружения СКА.

— Сюда, — сказала Молли, подталкивая его ноги в узкий люк наверху. — Хватайся за ступеньки. Делай как будто ты лезешь задом наперед, понял? Ты направляешься к станции, то есть как бы заползаешь в гравитацию ногами вперед. Просек?

Кейса начало мутить.

— Будешь в порядке, мон, — ухмыльнулся Аэрол, сверкнув золотыми передними зубами.