Она засмеялась. "Он еще не сторчался до смерти, дорогой. Похоже, он просто не может работать без этого особого рецепта. А ты мне сейчас все равно нравишься больше. Не такой страшно тощий. — Она улыбнулась. — Так что я наведаюсь к торговцу Али и затарюсь. Не волнуйся.

Армитаж ждал в их комнате в "Хилтоне".

— Пора паковаться, — сказал он, и Кейс попробовал отыскать человека по имени Корто за бледно-голубыми глазами и загорелой маской. Он подумал об Уэйдже, оставшемся в Чибе. Он знал, что дельцы выше определенного уровня старались скрыть свои персональные отличия. Но Уэйдж имел проституток, любовниц. Даже, ходили слухи, детей. Пустота же, которую Кейс нашел в Армитаже, была чем-то иным.

— Куда теперь? — спросил он, пройдя мимо Армитажа, чтобы поглядеть на улицу внизу. — Какой тип климата?

— У них нет климата, только погода, — сказал Армитаж. — Вот. Почитай брошюру.

Он положил что-то на кофейный столик и встал.

— Ривьера прошел проверку? А где Финн?

— Ривьера — прекрасно. Финн уже на пути домой. — Армитаж улыбнулся, и эта улыбка несла не больший смысл, чем дерганье усика какого-нибудь насекомого. Он протянул руку к Кейсу и ткнул его в грудь, звякнув золотым браслетом. — Не слишком умничай. Эти маленькие капсулы начинают снашиваться, но ты не знаешь, насколько.

Сохраняя на лице полное спокойствие, Кейс заставил себя кивнуть. После ухода Армитажа он взял одну из брошюр. Роскошная полиграфия, на французском, английском и турецком языках.

ФРИСАЙД — ЗАЧЕМ ЖДАТЬ?

Четверо из них были зарегистрированы на рейс THY [29] из аэропорта Есилкой. Пересадка в Париже на шаттл JAL [30] . Кейс сидел в холле «Стамбул-Хилтона» и следил, как Ривьера рассматривает поддельные византийские черепушки в сувенирном магазине со стеклянными стенами. Армитаж, с шинелью, накинутой на плечи наподобие плаща, стоял на входе в магазин.

Ривьера был стройным, белокурым, мягкоголосым, его английский свободно лился без всякого акцента. Молли сказала, что ему было тридцать лет, но угадать его возраст было бы трудно. Она также сказала, что он не имел гражданства и путешествовал с поддельным датским паспортом. Он был продуктом каменных колец, окружающих радиоактивное сердце Бонна. Три улыбчивых японских туриста вторглись в магазин, вежливо кивнув Армитажу. Армитаж перешел через магазин и встал рядом с Ривьерой, чересчур поспешно, чересчур очевидно. Ривьера повернулся и улыбнулся. Он был очень красив; Кейс предположил, что черты его лица были работой хирурга из Чибы. Тонкая работа, не то что приторная слащавость смеси популярных лиц у Армитажа.

Его лоб был высоким и чистым, серые глаза — спокойные и отстраненные. Его нос, пожалуй, чересчур хорошо вылепленный, был как будто сломан и наспех выправлен. Некий намек на жестокость был заложен в изяществе очертаний его челюсти и быстроте его улыбки. Его зубы были мелкими, ровными и очень белыми. Кейс наблюдал, как белые руки играют над имитацией фрагмента скульптуры.

Ривьера вел себя не как человек, который был атакован прошлой ночью, усыплен токсиновой иглой, похищен, подвергнут исследованию у Финна, и вынужден Армитажем присоединиться к команде.

Кейс посмотрел на часы. Молли сейчас возвращалась с купленными препаратами. Он снова посмотрел на Ривьеру.

— Клянусь, ты сейчас под тягой, жопа, — сказал он хилтонскому холлу.

Седеющая итальянская матрона в белом кожаном пиджаке приспустила на кончик носа свои очки «Порше» и воззрилась на Кейса. Он широко улыбнулся, встал и повесил на плечо сумку. Ему нужны были сигареты на время полета. Он подумал, бывают ли салоны для курящих на шаттлах JAL.

— Бывайте, леди, — сказал он женщине, которая тут же вернула очки на место и отвернулась.

Сигареты были в сувенирном магазине, но Кейса не привлекал разговор с Армитажем или Ривьерой. Он вышел из холла и обнаружил торговый автомат в узком алькове, в конце ряда таксофонов.

Он порылся в карманах, полных «лираси», и по очереди опустил в щель несколько мелких монет из тусклого сплава, слегка удивляясь анахроничности этого процесса. Ближайший к нему телефон зазвонил.

Он машинально взял трубку.

— Да?

Слабые гармоники, крохотные неслышимые голоса перебалтываются по какой-то орбитальной связи, и затем звук, похожий на ветер.

— Привет. Кейс.

Монетка в пятьдесят лир выпала из его руки, подпрыгнула на полу и укатилась из вида по хилтонскому паласу.

— Зимнее Безмолвие, Кейс. Настало время поговорить.

Это был синтезированный чипом голос.

— Не хочешь говорить, Кейс?

Он повесил трубку.

Забыв сигареты, он пошел назад в холл мимо линейки таксофонов. Они звонили по очереди, каждый только по разу, когда Кейс проходил рядом.