— Я понял твой фокус, уёбок, — сказал Кейс, чувствуя, как шевелятся его собственные губы где-то вдалеке. Он знал, что Зимнее Безмолвие изменил передачу. Молли не видела, как лицо мертвой девушки клубится словно дым, чтобы принять форму посмертной маски Линды. Молли повернулась. Она прошла через комнату к креслу Эшпула. Дыхание старика было медленным и неровным. Она посмотрела на россыпи лекарств и алкоголя. Она положила его пистолет, взяла свой игломет, повернула ствол на одиночные выстрелы, и очень аккуратно выстрелила токсиновой иглой в центр его закрытого левого века. Он дернулся один раз, прервав дыхание на полувздохе. Другой его глаз, коричневый и непостижимый, медленно открылся. Он был все еще открыт, когда Молли повернулась и покинула комнату.

— У меня твой босс на линии, — сказал Флэтлайн. — Он зашел через спаренную Хосаку на том корабле, который у нас на спине сидит. Называется Ханива.

— Я знаю, — отсутствующе сказал Кейс, — Я видел его.

Лоскут белого света возник перед ним, заслонив лед Тессье-Эшпулов; на нем показалось спокойное, четко сфокусированное, и крайне безумное лицо Армитажа, глаза бессмысленны как пуговицы. Армитаж моргнул и уставился на Кейса.

— Похоже, Зимнее Безмолвие позаботился и о твоих Тьюрингах, а? Также как и о моих, — сказал Кейс.

Армитаж смотрел. Кейс подавил неожиданное желание отвернуться и сбросить с себя его взгляд.

— Ты окей, Армитаж?

— Кейс — и на мгновение что-то будто бы сдвинулось, за этим голубым взглядом, — ты видел Зимнее Безмолвие, не так ли? В матрице.

Кейс кивнул. Камера на лицевой стороне его «Хосаки» в "Маркусе Гарвее" должна была передать это движение на монитор в «Ханиве». Он представил, как Мэлкам слушает его трансовый полуразговор, не в состоянии услышать голоса конструкта или Армитажа.

— Кейс, — и глаза увеличились, Армитаж наклонился к своему компьютеру, — что он такое, когда ты видишь его?

— Симстим-конструкт высокого разрешения.

— Но кто?

— Финн, последний раз… А перед этим, тот сутенер, которого я…

— Не генерал Гирлинг?

— Генерал кто?

Проекция погасла.

— Соединись снова и пусть Хосака найдет, откуда звонили, — сказал он конструкту.

И перебросился.

Перспектива испугала его. Молли ползла между стальными балочными фермами, в двадцати метрах над широким, запятнанным полом из отшлифованного бетона. Помещение было ангаром или сервисным отсеком. Он мог видеть три космических корабля, все не больше «Гарвея» и в разных стадиях ремонта. Японский говор. Фигура в оранжевом комбинезоне вышла из проема в корпусе круглой сборочной шлюпки и встала рядом с одним из поршневых, странно очеловеченных манипуляторов штуковины. Человек набил что-то на переносной консоли и почесал ребра. Тележкообразный красный дрон вырулил в поле зрения на серых баллонных шинах.

КЕЙС, вспыхнул ее чип.

— Привет, — сказала она, — жду проводника.

Она сидела на корточках, костюм Новых на ее коленях и руках имел цвет серо-голубой краски на фермах. Ее нога болела, теперь уже непрерывной острой болью. "Мне надо было вернуться к Чину," пробормотала она.

Что-то пришло из сумерек, тихо тикая, на уровне ее левого плеча. Оно остановилось, покачало из стороны в сторону свое сферическое тельце на высоких арочных паучьих ножках, выстрелило микросекундный пучок рассеянного лазерного света, и замерло. Микродрон «Браун», у Кейса однажды была такая же модель, безделушка, которую он заполучил как часть сделки с перекупщиком компьютерного железа в Кливленде. Микродрон выглядел как стилизованный матово-черный паук-долгоножка. Красный светодиод на пояске сферы начал мигать. Сама сфера была не больше бейсбольного мяча.

— Окей, — сказала она, — я слышу тебя.

Она встала, стараясь не опираться на левую ногу, и увидела, что маленький дрон разворачивается. Он методично направился назад по ферме и в темноту. Она повернулась и посмотрела на сервисную зону. Человек в оранжевом комбинезоне застегивал спереди белый вакуумный скафандр. Она видела, как он надвинул и задраил шлем, взял свою консоль и шагнул назад в проем в корпусе сборочной шлюпки. Раздалось повышающееся подвывание моторов, и штуковина плавно выскользнула из вида на десятиметровом подъемном круге, который утонул в резком свете дуговых ламп. Красный дрон терпеливо ждал на краю шахты, оставленной подъемником.

Потом она ушла вслед за «Брауном», отыскивая путь в лесу отростков из сварной стали. «Браун» непрерывно мигал своим светодиодом, подманивая ее.

— Как дела, Кейс? Ты снова на Гарвее с Мэлкамом? Точно. И воткнулся сюда. Мне это нравится, знаешь? Я всегда говорила сама с собой, в своей голове, когда попадала в переделки. Воображала, что у меня есть какой-то друг, кто-то, кому можно доверять, и я им расказываю, что я думаю на самом деле, что я чувствую, и еще я воображала, что они говорят мне, что они думают об этом, и я просто шла дальше тем же путем. Когда ты здесь, это вроде того. Та сцена с Эшпулом…

Она прикусила нижнюю губу, огибая выступ и не теряя дрона из вида.

— Я не ожидала, что там все так запущено, понимаешь? Я имею в виду, все эти ребята какие-то чокнутые здесь, как будто у них надписи светятся на обратной стороне лба или что-то в этом роде. Мне не нравится, как это выглядит и как это пахнет…

Дрон подтягивал себя вверх по едва видимой лестнице U-образных стальных скоб, к узкому темному проходу.

— И пока еще я в настроении для исповедей, малыш, я готова признать, может быть, что я никогда особо не надеялась выбраться из этого дела. Постоянно не везло одно время, а ты единственная перемена к лучшему, которая случилась с тех пор, как Армитаж меня нанял.