– Всё ясно. Молодец. Благодарю за службу. Давай выпьем.

– А вам уже можно?
– сглупил старший офицер.

– Да-а...
– ответил генерал.
– Прав был главшпан: учиться, учиться и учиться. Брысь!

Старший офицер, расплёскивая остатки своего высшего торжества, унёсся за выпивкой. Вот ведь как н...л их всех генерал Сидоров! Вот ведь.

– Пап, нас пасут!
– прислушавшись к вибрациям воздуха, сказал Васька.
– Ты слышишь? Может, в какой-нибудь Париж махнём?

– Слышу. Может. Когда всё закончится. Знаешь, увидеть Париж и умереть. Слыхал про такое произведение искусства?

– Нет. Всё впереди.

– И такое произведение тоже уже было.

– Значит, у меня сейчас - воспоминания о будущем?

– О, а таких было даже несколько!

Они опять засмеялись. Решили подняться повыше и проверить - куда достают радары их преследователей. Ужовы - оба - одинаково остро ощущали направленные с земли лучи внимания. Поначалу жёсткие лучи, как ни странно, с высотой не ослабевали, а крепли, становились более цепкими. Даже липучими.

– Интересно, - задумался Иван Иванович.
– Впрочем, наши товарищи изобретатели могут всё. Давай ещё повыше!

За облаками, где уже не было дождя, сияло ледяное солнце. Ужовы не боялись холода. И ещё: они сейчас узнали, что подниматься могут сколько угодно. Их полёт не зависит ни от наличия воздуха, ни от гравитации. Они могут лететь куда угодно. Земля была не властна удержать их. Полёт стал естественным, как в прежней жизни - дыхание.

Но только один - наисильнейший - двойной луч ни на секунду не отрывался от них. Вот уже все остальные отлипли, оторвались, отклеились, и лишь он один ласково держал их: казалось, что за сердца. Этот луч не мешал лететь. Он просто был. Как бесконечная нить серебра. Как межпланетный голос монохорда.

Тёплый. Теплее, чем обступивший Ужовых ледяной космос. Иногда он казался раскалённым, и это качание то ли действительных температур, то ли мимолётных ощущений не имело значения, не влияло на скорость, на полноту свободы. Они поднимались, а двойной луч ласкал их души.

– Я понял, что это, - вдруг сказал Васька.

– Ты понял, кто это, - ответил отец.
– Спускаемся? Мы нужны ей.

– Чему быть...
– кивнул Васька, и они повернули к Земле.

В подземной лаборатории распаковывали важный груз. Не сентиментальничая, учёные сложили Аристарха на длинном столе более или менее в соответствии с анатомическим атласом, надели суперпрочные перчатки, вооружились инструментами и полезли в ненавистные глубины.

Они и раньше не пылали к Аристарху Удодовичу особой любовью: так, полезный старикашка, юркий, как лиса. Он создал им сверхзащиту и тепличные условия, но они всегда воспринимали это как должное: гении! Единственным человеком, понимавшим тонкие струны Аристарха, был Михаил, главный изобретатель, ныне покойный. Впрочем, в смерть Михаила тут не очень-то верили. Он умел всё - так неужели он скрылся всего-навсего в небытие? Он один знал, зачем Бог создал человека из клеток. Он знал, что двойная спираль ДНК не является продуктом эволюции. Он видел каждого человека насквозь в самом прямом смысле слова - до клеточного ядра. Он даже умел диагностировать начинающийся рак ещё до первого деления злых клеток. Обещал как-нибудь всё рассказать при случае. Правда, случай никак не подворачивался: работали круглосуточно.

Ладно, главное сейчас - расковырять злодея Аристарха, а с идеалистом Михаилом разберёмся после. Всё равно аппаратура-то здесь.

Сегодня сиял и царил Саня с его новейшим прибором-сферой. Все убедились, что после инъекции Саня стал лучше, чем был, по крайней мере внешне. Казуса, подобного эксперименту на Аристархе, не произошло, значит, сему новоявленному бессмертному вполне можно доверить общее руководство. Ассистировать дали Диме как отличившемуся в московской командировке и тоже вроде бы не пострадавшему от укола. Слон стал было тоже намекать: кольните-де и меня, чего уж там, но остальные запротестовали - местной науке пока нужны смешанные кадры. И потенциально живые, и потенциально мёртвые.

Саня подтолкнул свою солнышку к потолку, Слон включил приборы, Дима ловко отсёк Аристарху голову. Когда извлекали мозг, морщились и отворачивали носы: очень уж гадостная была масса. Втайне каждый подумал о собственных мозгах.

К вечеру в высоком прозрачном цилиндре с секретным раствором, кстати, тоже некогда изобретенным Михаилом из каких-то горных ромашек, зашевелилось нечто бесформенное, сгустилось, забулькало, и через час безо всякого микроскопа можно было наблюдать энергичный процесс развития хорошенького свежего эмбриона. Как ожидалось, это подрастал Аристарх-2.

Учёные расслабились и взялись за свои обычные шутки.

– А столик мы поставим здесь...

– А колясочку купим в отделе игрушек...

– А подгузники понадобятся? Одноразовые нынче дороги...

– Интересно, он пока до старости доживёт, мы покурить успеем?

– Слышь, а вдруг он сначала жениться захочет? Я слышал, у Аристарха-1 когда-то была жена. Померла от рака, естественно. С таким-то мужем...

– Может, он поэтому и взялся за это дело? А вдруг из благородных побуждений? Помнишь, он как-то цитировал старинное советское кино: "Кто нам мешает, тот нам поможет!"* И всё ворковал с кем-то по телефону про какие-то канцтовары. Я не сразу понял, что это канцеротовары...