Руми сказал: "Мы бродили по берегу во время прилива и задирали свои одежды, боясь их намочить. А нам следовало раздеться догола и нырнуть с головой под воду, уходя в Океан глубже и глубже."

ХАЛИФ ОМАР И СТАРЫЙ AРФИСТ

Состарился арфист и хриплым голос стал

И трепетная страсть и мужества металл

Из пения его исчезли навсегда.

Настигли старика болезни и нужда.

Живёт подачками, не мылся пару лун.

И нету денег, чтоб купить для арфы струн,

Хотя их несколько на арфе порвалось.

Гнев стариков бессилен, даже если злость

Сильна как прежде, да возможности не те ...

Старик на кладбище Медины в темноте,

Блуждая с арфой без пристанища, забрёл.

И на коленях, плача, сам себе тяжёл,

Завёл молитву: "Боже! Раньше принимал

Мои молитвы Ты! И если, как нахал,

Монету я совал фальшивую порой,

Ты брал её заместо правды золотой.

Прости меня, я нищим сделался, дурак.

Наказан крепко, мне без струн нельзя никак!"

И голову на арфу уронив, старик

В сон мёртвый провалился. Петушиный крик

Не смог его бы, верно, на ноги поднять.

Душа на волю птицей вырвалась опять.

* * *

Вдруг с телом разорвав постылый ей союз,

Душа взлетела ввысь, покинув тяжкий груз.

И в бесконечности пространства своего,

Пропела правду про свободы торжество:

– "Душам свобода, коль тела полумертвы,

Не знаю боли, мыслю я без головы,

Вкус ощущаю я без носа или рта,

Хоть нет ушей, мне не знакома глухота.

Воспоминания мои без тяжких мук,

И розой нежною владею я без рук.

Над бесконечным океаном дан полёт,

А наслаждения мои не знают счёт!"

И птица с высоты нырнула в Океан,

В Иова много пострадавшего фонтан,

Где был отмыт от язв своих больной Иов

В лучах рассвета, став как юноша здоров.

И eсли бы вот эта книга "Меснави"

Внезапно стала тверди мира визави,

Она не вынесла бы тайны тяжкий вес,

Какой жила душа поэта средь небес.

Когда бы люди знали Бога своего,

То в мире этом не осталось никого ...

* * *

От кладбища неподалёку был дворец,

В котором спал халиф Омар* - большой мудрец.

Во сне своём Омар вдруг Голос услыхал:

– "Пойди на кладбище, там нищий аксакал

Уснул на старой, рваной арфе головой,

И обеспечь ему на старости покой."

Нам, смертным этот тихий Голос ясен всем.

Его приказы исполняют без проблем

Халиф и вор, шах, раб, мудрец и обалдуй.

Понятней Он, чем материнский поцелуй.

Омар вскочил и, как всегда, рванул стремглав.

Через минуту, на кладбище прибежав,

Сел возле спящего, стараясь не будить,

Но чих свой и халиф не смог предотвратить.

Поэт проснулся и, халифа распознав,

Перепугался: "Строг халиф и величав!

Уж не нарушил я кладбищенский закон?"

И, встав, низёхонький халифу дал поклон.

Омар, заметив страх, сказал: "Резона нет

Меня бояться без причин. Хочу секрет

Тебе один открыть я важный, старина.

Присядь со мной. Вот тебе золота мошна.

Семьсот дирхемов будет в этом кошельке.

Забудь теперь о жалкой нищеты тоске.

Начни свой день с покупки арфе новых струн.

Ступай, я подожду на кладбище, певун."

Могло казаться, что старик остолбенел.

Он слушал молча и халифу в рот глядел.

И щедрость дара медленно осознавал ...

Но вдруг вскочил и арфу оземь разломал!