— Mauru bro, — сказал Тино в трубку, — Все видно, мы уже снижаемся. Готовьте много горячего какао и четыре самых теплых комбинезона… Ну, прикинь, мы думали, у тебя глобальное потепление и надели шорты и майки, а оказалось… Joder! Я ни хрена не шучу… Какой мудак сказал про потепление? А это очень важно?… Вот и я говорю: какая теперь разница, какой…

Взлетно-посадочная полоса — длинный ярко-зеленый прямоугольник с желтой осевой линией — быстро приближалась.

— Что за фигня какая-то, — проворчала Оо, — высота двести метров, но я так и не вижу базы. У них что, полоса отдельно от всего?

— И, кстати, где комитет по встрече? — добавила Гвен.

— Ветер благоприятный, носовой, — продолжала хоп-командор, — Что-то мне не хочется ехать по этой штуке, поэтому сделаем вот как…

«Eretro-XF» плавно задрал нос и, чуть покачиваясь, медленно провалился вниз, слегка покачивая крыльями, потом завис на секунду и остановился.

— …Приехали.

— Зачетно! — оценил Тино, — Почти вертикальная посадка…

— Я же сказала: ветер носовой, благоприятный.

Зеленая ВПП исчезла, будто ее выключили. Точнее, ее лазерную подсветку выключили, и теперь флайка стояла просто на снегу, который отличался от окружающего снегового поля только тем, что был очень плотно укатан. При первом, беглом взгляде казалось, что вокруг нет ничего, кроме сугробов из слежавшегося и искрящегося на солнце снега, да еще — отдельных валунов, отколовшихся от желто-серых утесов, окружающих седловину. Но, при более внимательном взгляде, обнаруживалась, что сугробы имеют подозрительно-правильные формы — как будто, кто-то упражнялся в наглядной стереометрии, вытесывая из снега комбинации кубов и конических многогранников…

Тренькнул мобайл Тино. Он взял трубку, слушал четверть минуты, кивал и односложно отвечал «ОК» или «Ясно», а затем объявил экипажу.

— Короче, так: ледник Скотта это вам не риф Скотта, температура за бортом не плюс 25 по Цельсию, а наоборот, минус 25. Чтобы наш личный состав ничего себе не отморозил, нас отбуксируют вместе с флайкой. Брутто, так сказать…

— Гребаное чудо! — перебила Оо, — Снежный человек на снежном тракторе!

На поле бодро выкатился белый квадроцикл с толстыми белыми колесами, под управлением персонажа, упакованного в толстый белый комбинезон. Машинка остановилась точно перед носом флайки, «снежный человек» ловко обернул буксирный трос вокруг стойки переднего ролика, и сцепка двинулась в сторону одного из кубических сугробов. Когда они были в нескольких метрах, стенка сугроба беззвучно поднялась внутрь, открывая пространство ангара.

— А, из чего все это сделано? — спросила Жанна.

— Судя по виду, обычное пеностекло, — сказал Тино, — Хорошая дешевая штука.

— Пеностекло?

— Ну, да. Типа, как мыльная пена, только из расплавленного стекла. Потом оно застывает и получается фигня, которая на вид, как очень плотный снег. Из нее отливают строительные панели. Изоляция тепла и звука — как у пенопласта…

Снаружи к флайке подошел человек, одетый в линялые джинсы и шерстяной свитер, и постучал костяшками пальцев по пластику кабины.

— Черт! — крикнула Жанна, — Это же Фрэдди!

— Быстро открывай колпак, Оо, — распорядилась Гвен, — А то гражданское лицо пробьет его головой. Типа, любовь…

— Да ну вас на фиг! — возмутилась Жанна, и в этот момент колпак откинулся…

Жанна окинула взглядом каюту (она знала, что жилой юнит на меганезийских военных объектах называют «каютой» независимо от того, является ли объект морским судном). Нормальное помещение — в наличии есть все необходимые предметы для двух людей без претензии на особенный комфорт.

— Ну, что, — сказала она. — Нормальная такая мансарда. Мечта начинающего художника-сюрреалиста. На стенах — цветовая гамма «цветущие джунгли», из восьми углов ни одного прямого, а окно вообще круглое.

— Психологи считают, — сообщил Фрэдди, — что это разнообразие форм снижает нервное напряжение, повышает эмоциональный тонус, и все такое.

— Ну, психологам виднее. Санузел в этой казарме один на всю толпу, я угадала?

Фрэдди пожал плечами и кивнул.

— Что общий — это верно, но на счет казармы — это ты зря. Там очень мило.

— Да? Будет здорово, если ты скажешь, где это. Я летела больше трех часов…

— Понятно. Хочешь после душа переодеться в местном стиле?

— А есть во что?

— Еще бы! Целая куча тряпок на все случаи антарктической жизни.

— Потом посмотрю, — решила Жанна, — Пока меня интересует только большое полотенце. Желательно пушистое, но…

— Именно пушистое, — перебил он, и вынул из стенного шкафа нечто вроде квадратного и плоского лилового дикобраза с нежными мягкими иголками.