Шрифт:
Надо было бы заплакать, но слез почему-то не было.
Наташа выпила стакан коньяка, посмотрела сверху на свою красивую машину и легла спать.
Ей очень хотелось увидеть какой-нибудь сон. Только в детстве бывает такая жажда увидеть сны.
Но ей не снилось ничего. Спала спокойно, долго, но совершенно без сновидений. Как назло.
ЛЮБОВЬ
Утро начиналось днем. Несмотря на поздний час, вставать не хотелось.
Голова существовала отдельно от тела, давила на него тяжким, чужим грузом. Для облегчения головы выпила кофе, подумала недолго и добавила коньяка.
Ничего не вышло – голова продолжала давить.
Походила по комнате, посмотрела телевизор. И то и другое занятие было одинаково скучным и нелепым.
Поглядела на портрет декабриста Пестеля. Декабрист смотрел грустно, будто предчувствуя свою судьбу. Выяснила зачем-то, что Пестель был одним из самых образованных людей своего времени, что он основал Южное общество, обладал твердой волей, видимо, за это и был повешен 13 июля 1826 года.
От этой информации веселее не стало.
На работу идти не хотелось. Решила: не хочется – и не пойду. А что мне Цветков сделает? Ничего он мне не сделает. Я ему такую любовь организовала, не сделает он мне ничего! Ни-че-го!
Когда стало ясно, что целый день надо будет сидеть дома, сам бог велел выпить коньячку. Что Наташа и сделала с удовольствием.
Потом еще выпила. И еще. Походила по комнате, напевая грустные мелодии.
Наконец решилась и спросила себя:
– Ты что, влюбилась?
Побродила по кухне, включила и тут же выключила телевизор, посмотрела на раскаленный от жары двор, открыла и снова закрыла окно.
Еще выпила и ответила себе:
– Да.
Почему-то сразу стало легче. Почему-то показалось, что любовь обязательно куда-нибудь вывезет. Конечно, закончится все плохо, но если уж это любовь, то от «сегодня» до «плохо» вполне может произойти что-нибудь хорошее.
Захотелось с кем-нибудь поговорить. А с кем, собственно, можно поговорить? С Риткой, конечно.
Впервые за долгие годы их знакомства Наташа почувствовала, что Ритка ей не рада. Совсем.
– У тебя что-то случилось? – спросила Наташа.
– Нет, у меня все в порядке.
– А чего ты со мной разговариваешь так, словно я – налоговый инспектор?
Вместо ответа Ритка задала совсем уж идиотский вопрос:
– А у тебя все в порядке?
– Настолько, насколько может быть в порядке у смертельно больного человека.
– Прости… – Голос у Риты дрожал. Казалось, она вот-вот заплачет. – Наташ… Ты это… в общем…
– Да что это творится, подруга? С Цветковым, что ли, поругалась?
– С Лешей? Нет, что ты. Он такой хороший. И Паша тоже хороший, правда? И ты, и я – мы все хорошие. Чего ж это у нас жизнь такая идиотская? – Рита вдруг закричала: – У нас такая идиотская жизнь!
– Что с тобой? Скажи мне как краевед краеведу: что случилось?
– Все хорошо, Натусь, – затараторила Ритка. – Жизнь – она ведь как идет? Как ей надо, так и движется. И нас не спрашивает, правда? Она – каток, танк… Она…
– Ритуль, ты заболела?
– Я заболела? Нет, я не заболела. Почему? Все, Наташ, не могу больше говорить… – Наташа чувствовала, что Ритка вот-вот заплачет. – Ты только, Наташ, меня прости… Что бы там ни было… Ты меня прости. Пожалуйста. Я тебя очень прошу. Пожалуйста.
И ту-ту-ту…
Наташа набрала Риткин номер.
«Абонент выключен или временно недоступен. Попробуйте позвонить позднее».
Думать про Ритку не хотелось. Не хотелось – и все.
Например, если выбирать между статьей про революционера Пестеля и размышлениями о том, что случилось с подругой Ритой, Пестель явно перевешивал.
Пестель перевешивал все.
Она еще раз прочла его записку и именно в этот момент с ужасом поняла, что дома нет никакой еды. Придет Павел Иванович, а кормить его нечем. Даже пельменей паршивых и тех нет.
Эта мысль ужасно обрадовала – появилось приятное дело!
Помчалась в магазин. Взяла тележку, и началось путешествие между сверкающих полок – путешествие в незнаемое. Наташа совершенно отчетливо поняла: она совершенно не представляет, что едят мужчины вечером. Приходилось делать над собой огромное усилие, чтобы представить, что человек вечером может обрадоваться куску жареного мяса или рыбы. Или пельменям? С другой стороны, кормить мужика салатом тоже как-то глупо…
«Ты что, хочешь ухаживать за мужиком?» – спросила она себя, стоя у кассы.
И тут же ответила себе: «Да. Может быть, жизнь дает мне под финал возможность попробовать пожить так, как я еще никогда не жила. В конце концов, секс без любви у меня уже столько раз был. Отчего бы не попробовать любовь без секса?»
Вот уже день сначала посерел, а потом почернел вовсе. Деревья за окном превратились в огромную взлохмаченную кляксу. Вспыхнули спички фонарей.
А Пестель все не приходил…