Труд как бы создает некую мозолистую преграду против боли. [2509]

Старушки часто не едят по два-три дня – а отними на один день еду у атлета, и он с криком восплачется к Юпитеру Олимпийскому, которому служит, что он так больше не может. Велика сила привычки! [2510]

Стенать мужчине иногда позволительно, хоть и редко; вопить непозволительно даже и женщине. (…) Если и случится вскрикнуть мужу сильному и мудрому, то разве лишь затем, чтобы усилить свое напряжение, – так бегуны, состязаясь, кричат что есть сил, так, упражняясь, подают голос атлеты, так кулачные бойцы, ударяя противника, вскрикивают, (…) – это не потому, что им больно или что они струсили, а потому, что при крике все тело напрягается и удар получается сильнее. [2511]

Для полководца и солдата одни и те же труды тяжелы по-разному – полководцу они легче, потому что ему за них выше честь. (Свободное изложение мысли Ксенофонта). [2512]

Душе приходится судить о своей болезни лишь тогда, когда то, что судит, само уже больное. [2513]

Сострадание есть горе о чужом несчастье, (…) зависть есть горе о чужом счастье. [2514]

Тиран Дионисий, изгнанный из Сиракуз, в Коринфе учил малых детей – так не хотелось ему расставаться хоть с какой-то властью! [2515]

Единственное зло в нашей жизни – это вина, а вины не бывает там, где случившееся не зависит от человека. [2516]

Гай Гракх, вконец опустошивший казну даровыми раздачами, на словах всегда был защитником казны. [2517]

Непредвиденное поражает сильнее. [2518]

Женоненавистничество возникает из страха. [2519]

Искать меры в пороке – это все равно что броситься с Левкадской скалы и надеяться удержаться на середине падения. [2520]

Мужество бывает и без ярости, а гнев, напротив, есть черта легкомыслия. Ибо нет мужества без разума. [2521]

Мужество не нуждается в помощи гнева: оно и само приучено, готово, вооружено ко всякому отпору. Иначе можно сказать, что и пьянство, а то и безумие тоже полезно мужеству, так как и пьяные и безумные тоже отличаются силою. [2522]

Соперник томится о чужом добре, которого у него нет, а завистник – о чужом добре, потому что оно есть и у другого. [2523]

Если есть любовь на свете – а она есть! – то она недалека от безумия. [2524]

Думают даже, будто старую любовь, как клин клином, можно выбить новой любовью. [2525]

Слава – суд толпы, состоящей из глупцов и подлецов. [2526]

Из всех поэтов, которых я знал, (…) каждый считал себя лучше всех. [2527]

Где хорошо, там и отечество. [2528]

Для человека ученого и образованного жить – значит мыслить. [2529]

Глуховат был Марк Красе, но глуховат несчастливо: то, что против него говорилось дурного, он слышал. [2530]

…Красивые слова, пустое колебание воздуха. [2531]

Когда я вижу, как тщательно уложены его волосы и как он [Юлий Цезарь] почесывает голову одним пальцем, мне всегда кажется, что этот человек не может замышлять такое преступление, как ниспровержение римского государственного строя. [2532]

Победив Помпея, Цезарь приказал с честью восстановить его поверженные статуи. Цицерон сказал: «Восстанавливая статуи Помпея, Цезарь укрепляет свои собственные». [2533]

Гирций (…) в речи своей против Пансы сказал об одной женщине, что она десять месяцев носила сына своего «в утробе». «Как? – подхватил он [Цицерон], – неужели другие носят в кармане?» [2534]

Цицерон, увидя, что его зять Лентул, человек маленького роста, опоясан длинным мечом, сказал: «Кто привязал моего зятя к мечу?» [2535]