– Но я не лгу! – воскликнула она. – Я никогда тебе не изменяла. Никогда!

Он смотрел на нее с жестокой усмешкой.

– Если ты даже не хочешь признать свою вину, как я могу когда-нибудь вновь полюбить тебя?

– Но на мне нет никакой вины, – в отчаянии твердила она. Ужас, поразивший ее при подобном обвинении, уступал место гневу. – Скажи, пожалуйста, кого же это я соблазнила?

Помолчав немного, он устремил на нее полный сдержанной ярости взгляд.

– Моего брата, – произнес он хрипло. – И тебе отлично известно, притворщица.

Психея даже не удивилась. Мысль ее лихорадочно работала в нескольких направлениях сразу. Видел ли он, как Энтерот поцеловал ее тогда, двести лет назад? И потом еще раз! Милостивый Зевс, неужели это было только вчера? Неужели это Эрот напугал голубей Афродиты, когда они внезапно взлетели в воздух? Значит, он все видел и истолковал это в самом худшем для нее смысле!

– Энтерот, – сказала она, обдумывая, что делать дальше.

– Стало быть, это правда.

– Он настоял, – сказала она наконец. – И он поцеловал меня не один раз, а два, хотя эти проявления его безобидного внимания ко мне разделяют двести лет.

– Безобидного? Как ты можешь так спокойно говорить об этом! Надо же! Безобидного… Я видел, как ты сама обнимала его! Всякий бы принял вас за влюбленных! Не только ревнивый муж!

Выпрямившись, Психея сказала:

– Да, я отвечала на его поцелуй, поддавшись его мольбам, я не стану этого отрицать. Но ты слышал, что я ему при этом сказала?

– Нет, не слышал. Представь себе, у меня не было ни малейшего желания задерживаться, чтобы слушать ваше воркование.

– Он хотел, чтобы я оставила тебя. Когда я отказалась, он напомнил мне, что я отвечала на его поцелуй. И тогда я сказала ему: «А чего еще можно ожидать от покинутой жены?» Энтерот понял, что у него нет никакой надежды, и отпустил меня.

– С поясом нашей матери и ее эликсирами?

– Да.

Эрот помолчал немного, устремив взгляд на каменные плиты террасы. Наконец он поднял на нее глаза:

– Что бы ни случилось прошлой ночью, ты не можешь утверждать, что тогда, двести лет назад, между вами все ограничилось только поцелуем. Я знаю, ты изменила мне тогда.

– Откуда ты это взял? Ты видел нас или тебе кто-нибудь сказал, что я была с Энтеротом? Кто это был? Хотя я бы не удивилась, если твой брат самолично похвастался тем, чего на самом деле не было. С него станется.

– Он никогда не говорил со мной об этом.

– Хорошо хоть это, – сказала Психея, довольная тем, что у Энтерота хотя бы на это хватило ума. – Но кто же тогда сказал тебе? – продолжала она настаивать. – Кто мог сказать тебе, что я тебе изменила?

– Я узнал об этом из более надежного источника, чем мой брат, – надменно произнес Эрот.

Психея напрягала свою память, пытаясь вспомнить первый полученный ею от Энтерота поцелуй. Там никого не было. И вдруг ее осенило, есть только один человек, которого Эрот никогда не заподозрит в обмане. Вот уж кто всегда с наслаждением готов ее опорочить.

– Твоя мать! – воскликнула она. – Ну конечно, твоя мать сказала тебе, что у меня роман с Энтеротом. Ведь так? Это она?

Виноватый вид, с которым Эрот отвел глаза, послужил ей красноречивым ответом.

– Как она могла! И ты ей поверил! Самое большое, что произошло между твоим братом и мной, – это два поцелуя. Первый доставил мне удовольствие, не скрою, я тогда только что застала тебя с этой девчонкой из Глостершира. А второй – ну что ж, я была так одинока, что, взгляни на меня ласково хоть жаба, я бы и ее охотно поцеловала.

На этом она решила закончить разговор и, резко повернувшись, поспешила удалиться. По последовавшей за этим тишине она поняла, что Эрот предпочел остаться на террасе.

Проникнув сквозь кирпичную стену в холл, Психея увидела в нескольких шагах от себя Аннабеллу в поясе Афродиты.

Быстро подойдя к ней. Психея уже хотела было расстегнуть пояс, но в этот момент она услышала голос леди Эль:

– Психея, прошу вас, не надо! Зевс сказал, что все будет хорошо, если позволить Аннабелле надеть его!

– Зевс? – переспросила изумленная Психея. – Он здесь? Он очень сердит? Он знает, что я затеяла?

– Я не могу сказать, здесь ли он сейчас. Я говорила с ним уже давно. По правде говоря, я не заметила, чтобы он сердился. Я не возьму на себя смелость говорить, что он думает по поводу ваших шалостей. Но я надеюсь, его желание относительно пояса вы исполните.

– Разумеется! – воскликнула Психея. – А как же Эвелина?

Леди Эль пожала плечами:

– Не знаю, но я совершенно убеждена, что пояс должна носить Аннабелла.