И не только вечер. Когда гости стали расходиться по покоям, я утащила его к себе. Он был не только приятным собеседником. Для его лет он был еще и прекрасным любовником. Мы заснули только на рассвете.

И проснулись мы тоже на рассвете.

Через полчаса, наверное.

От очень громких криков. Шум раздавался издалека, из покоев Князя. Вопили что-то неразборчиво, явно крестьянскими голосами. Но очень испуганно.

Мальчик тут же потянулся за своим клинком. И только взяв его в руку, потянулся за рубашкой. Одеть ее он, впрочем, не успел.

В комнату ворвались трое. Первым был Тальран. Опешив от такой наглости, я вскочила с кровати и тут же мне в горло уперся клинок. Заговоренный клинок. Такой, которым меня можно было бы запросто убить. Я покосилась на Мейтина. Кровать была пуста. И видимая часть комнаты тоже.

Ой!

Тальран сказал что-то в этом роде, но клинка не опустил. И совершенно правильно сделал — от него бы осталось только мокрое место. Пока мы так стояли — я, во всем блеске своей обнаженной красоты, с поднятыми на уровне плеч ладонями, и Тальран в полном доспехе с клинком, приставленным к моему горлу, два его брата пытались сплести заклинание против невидимости, одновременно удерживая щит над собой и нами с Тальраном.

Заклинание они знали очень плохо, а помогать я им не собиралась.

Шум и крики тем временем нарастали. В числе прочих я услышала характерный низкий голос Оборотня:

— … искать немед..

Потом в комнате стало абсолютно темно. В этот же момент я ударила плоскими ладонями по клинку Тальрана и резко отвела руки вперед и влево. Потом ударила куда-то в темноту ногой, видимо, попав-таки ему в пах. Потому что в полной темноте раздался его придушенный вой. Меч упал между нами, я упала следом за ним, и на меня свалился Тальран. Я ударила его локтем в лицо, оцарапавшись о край шлема, и прижала своим телом проклятый меч. Тальран пытался вытащить его из-под меня, но я не позволяла. Я нащупала рукоять, но меч лежал подо мной, а на мне лежал Тальран. Встать я не могла. Ситуация была довольно-таки неприятной, тем более, что доспех этого идиота царапал мою кожу. Больше всего меня угнетало отсутствие Мейтина в слышимой близи.

И вообще было непонятно, что же произошло.

Тальран попытался схватить меня одной рукой за горло и поднять. Сгибом локтя он давил мне на шею, так, что у меня поплыли перед глазами цветные пятна. Но рукояти я не выпустила, и мне удалось вытащить меч из-под себя.

Что мне было и нужно.

Потом кто-то наступил мне на руку. На свободную руку, на его несчастье, и я ударила клинком по этим ногам. И на меня упало еще одно увесистое мужское тело. С громким воем. Да что же это такое? Тальран, наконец, отпустил мое горло и схватил меня за руку, в которой был меч. В процессе борьбы мы успели подняться и вновь упасть, споткнувшись о чье-то тело. Когда мы падали, я избавилась от крепких и недружественных объятий Тальрана и побежала в сторону двери. Он схватил меня за щиколотку и тогда я, не раздумывая, рубанула его по рукам.

В коридоре было относительно светло и пусто. Я не могла выбрать, куда мне бежать. С одной стороны, нужно было уносить ноги подальше от Тальрана и его дружков, ибо вряд ли я их сильно покалечила. С другой стороны, судя по разноголосым воплям, подобные безобразия творились не только на нашем этаже. И неизвестно еще, где было опаснее.

Потом я услышала голос Оборотня внизу. Бросив заклинание прохода, я оказалась на каменных ступенях лестницы перед замком. Оборотень был там, у его ног валялись двое из гвардии Князя, живые, но без сознания.

— Где Мейтин?! — услышала я его громовой рев.

— Твою мать!.. Меня едва не убили придурки-Жаворонки, а твой мальчишка меня бросил, а ты еще и меня об этом спрашиваешь?!

— Что значит, бросил? — он уже был возле меня, в несколько скачков преодолев лестницу. — Говори быстро!

— Мы спали, ворвались три урода во главе с Тальраном. Угрожали мне этим вот, — я продемонстрировала меч — клинком. Он стал невидимым, потом стало темно, я отняла меч и сбежала сюда.

— Ага, отлично. А ну-ка, иди отсюда в безопасное место. Лучше домой.

Ну, вот сейчас прямо и пойду! Моя душа жаждала мести. И когда Оборотень отправился куда-то прочь, я, не задумываясь, отправилась за ним.

Очутились мы в том же коридоре, откуда я несколько минут назад сбежала. Навстречу бежал Тальран с мечом, из его предплечья, не защищенного наручем, ручьем лилась кровь. Увидев меня, он с ревом бросился в атаку. Но между нами стоял Оборотень, а потому Тальран вместо того, чтобы снести нас, влетел на бегу в раскрытый для него проход. Надеюсь, куда-нибудь подальше.

Так, одним противником меньше.

В комнате было пусто. Бессознательное тело на полу было не в счет.

Оборотень открыл еще один проход, и опять я прыгнула за ним. Теперь мы были в покоях Князя. Сомневаться не приходилось — сам Князь лежал на полу и в груди у него красовался кинжал. Князь был мертв.

Ну и дела…

Потом блеснул проход и перед нами оказался Мейтин, сжимающий в объятиях какого-то Лорда. Судя по всему, это был эпизод не из любовной сцены. А скорее, из батальной. Я треснула этого человека рукоятью меча по затылку, и он упал.