— Скорее всего мерзавцы пойдут главными воротами. Их ставка — на быстроту. И то, что они напали в иной час, чем мы предполагали… хм… что-то тут нечисто. Однако неважно. Мы оказались чуть умнее и оказались в нужном месте и в нужное время. Ты оказался, гиппагрет. Тебе и достанется все слава, когда твои орлы скрутят преступников в этом темном переулке. Мне, увы, воевать некем.

— Мне эта слава до… — хмыкнул Ясон. — Но — ладно, уговорил, малыш. Раз уж ты и твои белые тараканы ни на что не способны, придется поработать мужам.

Полиад сдержал торжествующую улыбку. Топая подбитыми подошвами, в комнату вошел один из «белых плащей».

— Звал, лохаг?

— Да, Гипподот. Немедленно скачи к элименарху. Сообщишь ему следующее…

Вынырнув откуда-то из боковой улицы, мимо во весь опор промчался конный. Аркесил, укрытый в тени высокой стены, проводил его взглядом. Всадник спешил в сторону центра города. Великие боги, а что, если и Агиады посадили вблизи особняка Эпименида своего наблюдателя, чтобы он предупредил их о появлении налетчиков Пирра? И теперь он мчится прямиком к Леотихиду, чтобы сообщить то, что увидел? Проклятье, предположение выглядело весьма правдоподобным. Рыжий не дурак, и должен был подстраховаться. И, если это так, весьма скоро здесь будет много решительных парней с острыми мечами. Олимпионик закусил губу — Лиху и его команде следовало поторопиться. Чего они там возятся?

Аркесил пристально вглядывался в темноту, но, признаться, мало что видел. В окруженной горами Спарте темнеет быстро — еще совсем недавно, когда друзья, облаченные в белые плащи, шли к воротам особняка Эпименида, все было видно как на ладони. Но вот солнце закатилось за вершину, и хотя его отблеск еще алеет над верхушками леса, внизу, в городе, уже темно хоть глаз выколи.

Царевич сказал — «если что-то пойдет не так, скачи к полемарху Брасиду». А как тут поймешь, что что-то не так, когда ни зги не видно? Хоть бы какой-то знак. В окнах проклятого особняка кто-то мечется, мельтешит, но что именно там происходит? Лих сказал, что в случае провала один из «спутников» выбежит во двор или высунется в окно и закричит «Засада!» И тогда Аркесил должен скакать, не раздумывая. Но никто не кричит, а прошла уже целая вечность. Или четверть часа? Время так тянется, когда ждешь. Царевичу, наверное, еще тяжелее — не та у него натура, чтобы ждать в безопасности, когда его люди играют в прятки со смертью.

Нет, это невыносимо! И он находится слишком далеко. Нужно подобраться ближе, иначе слишком велик риск пропустить сигнал тревоги. Аркесил всерьез заволновался. Хорош он будет, если проворонит! Друзья, попавшие в западню, будут отбиваться и ждать подмоги, а он будет стоять и думать — почему ж они не выходят? Решено, нужно приблизиться к дому.

Проклиная доставшуюся ему миссию, Аркесил заковылял по утоптанной до каменной твердости дороге — здесь, в Мезое, улицы города не были замощены, как в центре. Своего пегого жеребца Аркесил вел в поводу. Так, один дом, другой, третий… Ага, вот отличное укрытие — узкий переулок сворачивает налево. Отсюда дом Эпименида отлично виден, он находится почти напротив, чуть наискосок…

Если бы Аркесил завернул в переулок, его наверняка ждал бы быстрый и жестокий конец. Но боги хранили одноногого красавца-олимпионика. Когда до угла осталось не более пяти шагов, до обострившегося слуха молодого воина донесся топот тяжелых эндромидов, звяканье металла и сдержанные голоса. Это были воины, и они выходили на улицу из того самого дома, за углом которого притаился оцепеневший от неожиданности юноша. Молясь о том, чтобы конь не выдал его неожиданным ржанием, Аркесил превратился в слух.

Властный и грубый голос отдавал команды.

— Трое — на ту сторону, живо, отрежете ублюдков от дома. Вы двое здесь, со мной.

— Есть, гиппагрет, — отозвался хриплый бас. У Аркесила волосы стали дыбом. Гиппагрет! Скорее всего, Ясон Гиспеминид, по прозвищу Циклоп, верный пес Агесилая. Хромой послал номаргов, чтобы подготовить эврипонтидам ловушку!

— Гиппагрет, прикажи своим молодцам, чтобы не убивали всех. Пара-тройка живых мерзавцев пригодится для суда, — Аркесилу, кажется, был знаком этот холодный, с едва заметными смешинками, голос.

— Слышали малыша, ребята? — заклекотал номарг. — Постарайтесь…

— Командир, Феанид сигналит, — прервал гиппагрета один из солдат.

Аркесил тоже увидел человека, сигналящего факелом из дома напротив. По идее, и он должен был видеть Аркесила. Если наблюдатель, несмотря на темноту, разглядит, что притаившийся за углом человек с лошадью явно не из своих… его, Аркесила, жизнь немногого будет стоить.

— Вижу, — отозвался голос со смешинками, а Циклоп засмеялся:

— Значит, идут, засранцы. Иду-ут!

— Авоэ, гиппагрет, действуй.

Сердце Аркесила стучало, как кузнечный молот. Еще минута-другая, и отряд Лиха, выходящий из дома Эпименида, попадет в западню. И бесполезно скакать за Брасидом и его солдатами, не успеть, да и не посмеют они заступить дорогу воинам из Трехсот.

Решение пришло, и Аркесил, схватившись за гриву коня, взлетел ему на спину и от души хлестнул болтавшейся на кисти плетью. От неожиданности пегий заржал, но послушно отправился с места в галоп. Проскакав перед самым носом номаргов — какая уже, к псам, скрытность! — олимпионик поскакал прямо к воротам особняка Эпименида. И вовремя — Тисамен уже открывал калитку, за его спиной в сумраке виднелись и неясные силуэты остальных.