— Обратно, я другую лестницу видел.

Они сбежали по ступеням. В этот момент в лабаз ворвались римляне.

— Video illorum!

— О, боги! — друзьям снова пришлось бежать. Вторая лестница вывела их в большое помещение, по которому сновали слуги. В воздухе стоял запах специй и горящего масла — наверняка где-то неподалеку находилась кухня.

— Куда теперь? — поинтересовался Энет, покосившись в сторону подвала, откуда доносился топот и громкие иноязычные проклятия.

Леонтиск огляделся. Коридор слева показался ему привлекательным, поскольку в нем не было заметно охраны.

— Туда!

Они побежали.

— Стой, подлые! — донеслось из-за спины.

Мимо мелькали колонны, ниши, статуи. Пол под ногами был отполированный и жутко скользкий. Великие боги, где здесь выход?

Римляне не отставали, стук их каллиг бил по ушам и нервам.

Впереди показалась колоннада. По обе стороны высокого дверного проема застыли фигуры стражников.

— Проклятье, сворачиваем! — Леонтиск дернул Энета за руку, они повернули в боковой проход. У Леонтиска появилось нехорошее чувство, что все это зря. В подтверждение этой мысли сзади послышались окрики. Уже по-гречески.

Дверь! Великие олимпийцы, хоть бы на лестницу! Сын стратега решительно потянул на себя массивную медную ручку…

…и оказался лицом к лицу с высоким воином со значком эномарха Священной Моры на плече. В грудь уперлась крепкая ладонь.

— Стоять! Кто такие? — карие глаза были суровы и решительны. На заднем плане выросли еще несколько охранников.

— Друзья, выручайте! — отчаянно выдохнул Леонтиск. — Римляне… они гонятся за нами… Отведите нас к Антикрату, эномарху, он стоит со своими где-то здесь, недалеко.

— Ха, не Энет ли это, сын Гегелоха? — узнал здоровяка один из стражников.

— Привет, Пойкил, — отозвался Энет.

— А это афиненок, из друзей Пирра Эврипонтида, — сказал другой. — Слышали, что тебя разыскивают римляне, как же… Ты что, нарвался на них, бедолага?

— Клянусь Меднодомной! — горячо отвечал Леонтиск. — Слышите? Они уже здесь.

Топот приблизился к противоположной стороне двери. Эномарх понял ситуацию и принял решение мгновенно.

— Пойкил и Аристогор, отведите их к лестнице, где ламаховцы… Остальные — ко мне!

Воины — человек пять — с готовностью подбежали к командиру. В этот момент двери с треском распахнулись, раздались возбужденные голоса преторианцев.

— Стой, кто такие? — наверное, это была любимая фраза высокого эномарха.

Леонтиска раздирало любопытство, однако им с Энетом, увлекаемым стражниками, пришлось быстро убираться с места событий.

— С дороги! — донесся звучный голос Валерия Раллы. — Мы преследуем преступников, посягнувших на граждан Рима!

Стражи Священной Моры продолжали стоять стеной, загораживая проход.

— Позвольте, неужели вы не знаете, что в стенах дворца запрещено обнажать оружие? — вежливо сказал командир стражников. — Немедленно вложите мечи в ножны, господа римляне.

— Devotura, да ты что, грек? — центурион кипел от ярости. — Дорогу! Эти fellatori, они уйдут!

— Вложите мечи в ножны, пожалуйста, — голос эномарха обрел нудные нотки. — У вас, конечно, имеется при себе гостевая грамота?

— Вы здесь все заодно, да? — взревел Ралла. — Я тебе покажу грамоту, irrumator!

Продолжения этого интереснейшего разговора Леонтиск уже не слышал, потому что пришлось свернуть в перпендикулярный коридор.

— Крепко вы их разозлили, — покачал головой тот, которого звали Аристогором. — Но ничего, старшой их задержит, не сомневайтесь.

— Спасибо вам, — от чистого сердца произнес афинянин.

— Да чего уж там, — ухмыльнулся второй стражник, Пойкил. — Мы этих заносчивых ублюдков любим не больше вашего…

Миновав пару залов и переходов, они вышли к уже знакомой друзьям лестнице. Антикрата Леонтиск заметил издали: тот стоял навытяжку перед офицером, одетым в кожаный панцирь поверх белого хитона и короткую сине-белую хлайну. Офицер стоял спиной к появившимся из глубины дворца беглецам и их сопровождению и что-то терпеливо внушал подчиненному. Антикрат слушал предельно внимательно и поэтому не сразу увидел друзей. А увидев, лишь едва заметно нахмурился и сжал губы, сразу поняв, что что-то случилось.

Но и эти незначительные движения лицевых мускулов подчиненного не остались незамеченными лохагом.

— В чем дело, эномарх? — проследив за взглядом Антикрата, офицер резко обернулся.

Так Леонтиск впервые столкнулся с Ламахом, впоследствии полководцем прославленным и легендарным. Ранее, несмотря на то, что всю сознательную жизнь прожил в Спарте, афинянин никогда не встречал этого человека. Быть может, потому, что тот служил в Священной море еще когда Леонтиск был зеленым подростком.