— Так что советую: забирай своих мальков, и греби отсюда по-шустрому, — как обычно, докончил Евметид.

— А вы как же? — растроганно посмотрел Галиарт на товарищей. — Из-за меня влезли в такую бузу…

— Не из-за тебя, а из-за справедливости, — пожал плечами Бианор.

— Мы за свое ответим, не переживай, — хлопнул ирена по плечу Евметид. — Ну, конечно, небольшой должок за тобой повисает…

— Крысой буду! — ударил кулаком в грудь Галиарт. Лыбясь, декадархи развернулись, бодрыми окриками построили своих «львов» и через минуту увели колонну в сторону казарм.

— Слышали, мальки? — повернулся Галиарт к мальчишкам. — Действуем быстро…

— Проклятье, я ведь просил тебя — никакого насилия! Всеблагие боги, ты хоть представляешь, что натворил? — сдвинувшиеся вместе брови и потемневшее лицо царя сулили приближение припадка ярости. За свою жизнь Леотихид всего три раза был свидетелем подобных взрывов и меньше всего хотел бы увидеть четвертый.

— Погоди винить меня, брат! — поспешно воскликнул элименарх. — Я был кроток, как ягненок, выполнял все, о чем мы с тобой договорились. Я ничего не сделал, когда председатель отказал мне в переносе дела, не пикнул, когда болваны-судьи вынесли решение в пользу Эврипонтидов. Даже когда Эврипонтид влез на трибуну и начал открыто призывать к мятежу, я всего лишь попытался угомонить его, а когда понял, что это бесполезно, хотел удалиться с агоры, но этот сумасшедший натравил на нас своих приспешников…

— Пирр отдал распоряжение напасть на тебя? — лицо Агесилая выразило недоверие.

— Он сам или кто-то из его людей — не все ли равно? — отмахнулся Леотихид. — Главное — результат: девятнадцать моих ребят ранены, из них пятеро — довольно серьезно.

Агесилай поерзал на троне. Разговор братьев снова происходил в приемном зале царского дворца. Лучи угасающего солнца, пробивавшиеся в окна, играли бликами на выпуклых щитах, что в изобилии украшали стены.

— Как получилось, что безоружные граждане смогли так потрепать твоих хваленых телохранителей? — язвительно хмыкнул Агесилай.

— Я не рассчитывал, что придется сражаться! — вспыхнул Леотихид. — Поэтому взял с собой всего тридцать человек. Обычно для поддержания порядка этого достаточно.

— Ну и чего ж ты не поддержал порядок?

— Они напали слишком неожиданно. Сотня или около того. Половину своего отряда я потерял из виду сразу же, остальные были со мной. Кроме того, клянусь богами, следует принять во внимание, что я не разрешал своим применять оружие против граждан. Мы только отбивались…

— Плохо отбивались, если столько покалеченных, — хмуро проронил Агесилай. — Расскажи все, как было.

Леотихид живо и с подробностями рассказал об инциденте на агоре, опустив некоторые подробности, непосредственно предшествовавшие побоищу, возместив их язвительным описанием фальшивых попыток Пирра прекратить схватку. Агесилай внимательно выслушал, покачал головой.

— Проклятье, Лео! Это уже почти мятеж. Чего я не могу понять, так это почему народ поддерживает мерзавцев-Эврипонтидов? Как мы дожили до этого?

— Эврипонтиды взывают к низменным инстинктам толпы, всячески их раздувают. А поддерживает их не весь народ, а самое низкое отребье. Так, кучка отщепенцев, — Леотихид с презрением махнул рукой.

— Довольно большая, сказал бы я, кучка. И уж во всяком случае — самая активная. Тебя и твоих людей почему-то никто не кинулся защищать. Хотя наверняка в толпе были люди, именующие себя нашими сторонниками.

Младший брат вздохнул, признавая его правоту.

— Я тебе больше скажу, брат, — я видел городских стражников, что стояли в сторонке и не торопились вмешаться в побоище. А тупость так называемых простых граждан меня просто поражает. Мозгов у них не больше, чем у овец. Скажи им: «Даешь свободу!» — все, готовы крушить и резать. А самим и невдомек, что дай им этого так страстно желаемого ими Павсания, и через год мы увидим за Тиасой македонские знамена.

Агесилай тему не поддержал, как будто и не слышал слов брата.

— Великие боги, как это все не ко времени! Сегодня разговор с ахейцами был, можно сказать, спокойным. И они так не напирали, и наши горлопаны поутихли. Калликратид так вообще ни слова не проронил.

Леотихид усмехнулся — он кое-что знал о причинах внезапно пробудившейся лояльности наварха.

— И вот на тебе — Эврипонтиды устраивают погром прямо на городской площади! — Агесилай расходился все больше. — Отец бы этого так не оставил. Приказал бы номаргам взять Пирра и самых активных его сторонников — и в подземелье. На годик-другой. А там, глядишь, объявил бы, что заключенных крысы съели, буквально за день до того, как он решил их отпустить.

— Да, родитель был крут к бунтовщикам, — охотно подтвердил Леотихид. Он всегда подчеркивал, что считает родным отцом Агида. Малейшее упоминание о настоящем отце, Алкивиаде, ввергало его в состояние бешенства.

— Как жаль, что я не могу так поступить! — Агесилай наклонился, уронил большие руки на бедра. — Ситуация в городе взрывоопасная. Попробуй сейчас, схвати Эврипонтида. Назавтра полгорода придет, чтобы поджечь дворец.

Леотихид скривился, но возразить было нечего. Сегодня ему пришлось испытать настроение граждан на своей шкуре.