Декадархи были не уверены. Очень. Галиарт заметив это, продолжал голосить:

— Послушайте, пройдет какой-то месяц, и царь Павсаний вернется в город. А этот душитель младенцев, — он махнул рукой в сторону онемевшего от бешенства педонома, — исчезнет, сгинет, испарится. Не будет его! Ребята, заклинаю вас, не вешайте себе камень на шею, поберегитесь…

В этот момент экзекутор, что стоял сзади, воспользовавшись тем, что Галиарт отвлекся, схватил свой бич и ловким, опытным взмахом послал длинное черное жало в полет. Увлекаемый вшитым в наконечник грузом, хлыст обмотался вокруг шеи сына наварха. Громила рванул на себя, голова Галиарта запрокинулась, и он полетел на землю.

Критий взвизгнул. Декадархи колебались.

— Отлично! Теперь вяжите, — радостно вскричал педоном, потрясая кулаками.

Но праздновать победу было рано: откинувшись назад, Галиарт рассек кожаную змею мечом и вскочил на ноги. Здоровяк бросился на него, вытянув вперед руки, но не успел: ирен вывернулся, ударил мечом плашмя по колпаку с черными дырами глаз. Противник, взвыв, отпрыгнул, а Галиарт, кашляя, сорвал петлю с шеи.

— Ничего себе, замашки! — тяжело дыша, произнес он. — Это кто же у нас такой прыткий? И так мастерски владеет хлыстом? Что-то я не припомню таких умельцев в агеле. Эй, ну-ка, назад!

Второй детина, мылившийся напасть сзади, отступил.

— Декадархи! — визгливо крикнул Пакид «львам». — Выполняйте приказ…

— Ах, не гоношись, господин педоном, — взмахнул рукой Галиарт, не отрывая глаз от странных экзекуторов. — А ну, снять колпаки, разбойнички!

Громилы и ухом не повели.

— Кто это такие, собаки их загрызи? — закричал Галиарт, продолжая наступать. — Не из «львов», нет? Эй, кто-нибудь их знает?

— Вроде нет, — пожал плечами Бианор.

— Я тоже не знаю, — отвечал Евметид.

— Интересное дело! — Галиарт уже чувствовал эйфорию, поняв, что декадархи у него в кулаке. — Никто не знает этих субчиков, которые забивают до смерти воспитанников агелы. Как же так, господин педоном? Кого это вы нанимаете для экзекуций?

Детины в колпаках, не спуская глаз с меча в руках молодого воина, медленно отступали.

— Эй, я что приказал? Взять его! — Пакид никак не хотел признать поражения. — Под трибунал пойдете вместе с ним!

Декадархи в очередной раз переглянулись. И остались на месте. Галиарт даже не оборачивался. Сегодня был его день.

— Сейчас мы посмотрим, что это за таинственные палачи. Убийцы сопляков, мать их за ноги.

Внезапно Галиарта поразила догадка.

— Убийцы! Ах… Снять колпаки, ублюдки! Ну, живее! Кажется, я начинаю понимать, что здесь происходит и откуда эти…

Пакид побледнел.

— Это что, мятеж? — зловеще прошипел он, делая шаг назад. — Декадархи Евметид и Бианор, я отдал вам приказ. Вы готовы поставить себя вне закона, так же, как этот неудачник?

— Э-э-э… — протянул Бианор, с надеждой глянул на товарища.

Декада Ореста, окружив «печку» с окровавленным телом командира, замерла, жадно ловя каждое слово. Вокруг, по периметру плаца, застыла в шеренгах еще добрая сотня не менее взволнованных «волчат».

— Мы, господин педоном, решили пересмотреть свое понимание устава, — решительно выдохнул Евметид. — Что-то это все дурно пованивает, еще неизвестно, кто первей под суд пойдет…

— Йе-е-е!!! — первым закричал Критий, за ним другие товарищи по агеле.

— Чудненько! — подвел итог Галиарт.

— Большая, очень большая ошибка, — посинев, проскрежетал Пакид и, развернувшись, пошел прочь. Громилы двинулись за ним вслед.

— Не-ет, постойте-ка, — вскинулся сын наварха Калликратида. — Мы еще не взглянули на личики этих…

— Не нужно, — на плечо ирена легла рука Бианора.

— Но…

— Мы тебя поняли, — нежно проговорил декадарх, — пойми и ты нас. Еще неизвестно, как обернется дело, так что лишние неприятности ни к чему.

— Поверь, нам «папочка», старый пень, нравится не больше, чем тебе, но зачем нарываться? — вставил Евметид. Видимо, двое друзей всегда так разговаривали — один начинал мысль, другой ее продолжал.

— Понимаю, — вздохнул Галиарт. — Спасибо, ребятки.

— Тебе бы поспешить. Педоном немедленно помчится к царю с воплями о том, что агела взбунтовалась…

— Что-то я сильно сомневаюсь, что он пойдет к Агесилаю, — покачал головой ирен, задумчиво глядя вслед удаляющейся троице. — Вы так и не поняли, ребятки, какая здесь темная игра идет… Большая, гнилая политика, язви ее в корень…

Бианор глянул на него, важно почесал щеку с уже пробивающейся редкой щетиной.

— Политику не знаю, в такую игру не играл, — признался он. — Но ставлю коренной зуб, даже два, что через полчаса наш дорогой «папочка» будет здесь с полусотней гоплитов.