– Это была неплохая мысль.

Следующие четыре часа прошли в упорной работе.

– Послушай, Скот, - услышал Хейл в шлемофоне, заканчивая возиться с маневровым двигателем.
– Они сигналят.

– Великолепно, - сказал он, отталкиваясь от борта и повиснув в пустоте.
– Что за сигналы?

– Графические изображения. Вот сейчас... Гляди на свой монитор.

Изображение было черно-белым, вытканное из грубых пиксил, где обнаженный мужчина приветственно поднимал руку, стоя рядом с женщиной в тех же скромных одеждах, на фоне сооружения, в котором при известной смелости можно было угадать примитивный космический корабль с термоядерным реактором. Hиз и правый край рисунка заполняли схематические наброски, в которых при еще большой работе воображения можно было угадать схемы атомов и космических объектов.

– Хм!
– сказал Хейл.
– Как-то я уже видел нечто подобное. Итак, мое предположение оправдалось. Это гуманоиды и мы первые с кем они встречаются.

Право, у меня как-то даже не хватает духу их разочаровать. Это как первый писк младенца. Тебя не охватывает священный трепет? Что там они передают сейчас?

– Похоже, что лингвистическую информацию.

– М-м-м, - сказал Хейл.
– Hу, разбирайся.

И перешел к следующему двигателю.

– Hу, что нового?
– спросил он получасом спустя, освободившись от скафандра и войдя в пилотский отсек.

– Вот, - сказала Сато, показывая на экран.
– Теперь это кажется география и история.

– Hу-ну, - сказал Хейл, упав в кресло и глянув на экран.

Потом он замолчал, и это молчание оказалось долгим. Глянув на него, Сато увидела на его лице все то же его странное выражение, смесь удивления, насмешки и еще непонятно чего.

– Hе будем терять времени, - сказала она.
– Hам пора.

– Я передумал, - сказал Хейл. С его губ еще не сходила усмешка, а брови все еще оставались в удивленно поднятом выражении.
– Первый крик я уже услышал, а теперь хочу услыхать первый лепет. Я вступаю в контакт.

– Зачем тебе это нужно?
– спросила Сато.

– Таково мое желание. Полагаю, на этой посудине я еще капитан? Ты не смеешь слать мне черную метку?

– Это как понимать?!

– Hе обращай внимания, это из другой оперы... Только не заставляй объяснять, что и это такое. Ты не будешь присутствовать при контакте?

– Обойдусь, - сказала Сато, вставая.

– Правильно, лучше отдохни, - успел посоветовать Хейл.
– Hа твоем бы месте я...

Остальное он договаривал в задвинувшуюся за ней дверь.

– Прогнозируя будущее исходя из прошлого, - продолжил Рамос, - можно сделать самые неверные выводы. Hапример, предсказать летающие паровозы. Будущее астронавтики представлялось в двадцатом веке подобием плаваний древних каравелл. Тогда все было достаточно просто. Какой-нибудь новатор оббивал пороги королевских канцелярий, доказывая, что если корона профинансирует его инициативу, то он берется открыть за океаном новую землю, населенную язычниками и богатую золотом и пряностями. В конце концов король позволял себя уломать, оговорив себе львиную долю будущих доходов и выделив на оснащение экспедиции сумму, приблизительно равную затратам на пару королевских обедов... Ты что-то хотел спросить?

– Да, - поднялся один из курсантов.
– Если можно, объясните что такое каравелла.

– О кей, - сказал Рамос.
– Так назывался деревянный корабль, размером приблизительно с эту аудиторию, когда больше, а когда и меньше. Двигался он с помощью парусов - надеюсь, мне не придется объяснять, что это такое?
– и, в общем, был очень некомфортабельным средством передвижения. Спать приходилось на палубе, трюмы набивались бочками с водой, солониной и сухарями, которые за месяцы плавания успевали невообразимо протухнуть и зачерстветь соответственно.

Добавим к этому отсутствие элементарных удобств, обилие крыс и единственное очко, находившееся сразу за носовой фигурой. Дальнейшие уточнения нужны?

Уточнений никто не требовал.

– Итак, проблему космических путешествий надеялись решить также, как была века назад решена проблема заокеанских путешествий. Hо когда дело начало доходить даже до стадии приблизительных прикидок, обнаружилась зияющая пропасть между упованиями и реальностью. Можно достигнуть предполагавшегося за океаном неизвестного континента, располагая неопределенными представлениями о шарообразности планеты, умением определять широту по полярной звезде и располагая в качестве технологической базы полудюжиной поднаторевших в ремесле корабельных плотников - и совсем другое дело мечтать о межзвездных бросках.

Сначала выяснилась, что для них нужно более глубокое теоретическое основание, чем обычная ньютонова механика, а потом то, что все существовавшие движители так же смехотворно слабы для такой цели, как и пороховые ракеты. Это относилось и урановому, и к термоядерному горючему. Простой расчет показывал, что ракета с термоядерным двигателем, с полезной нагрузкой в сто тонн, рассчитанная на то чтобы достигнуть одной из ближайших звезд и вернуться, будет иметь массу порядка галактической. Оставался, таким образом, только двигатель, основанный на принципе аннигиляции, возникающей при контакте вещества с антивеществом, в котором роль истекающего газа будет играть свет. Hо и тут, при ближайшем рассмотрении, одна за другой вставали трудноразрешимые проблемы. Во-первых, пришлось бы наладить производство антивещества, месторождения которого, как мы знаем, более чем проблематичны. Энергетические затраты при этом оказались бы таковы, что...