– Да, - сказал Рамос, чувствуя живое тепло и запах волос.
– Ты существуешь.

Здесь и сейчас.

– Теперь, когда официальная часть кончилась, - сказал Хейл, - я жду приличествующих случаю объяснений.

Корабль вышел из подпространства в окрестностях какой-то желтой звезды и, не сумев с первого раза определится в координатах, Хейл произнес самые немыслимые проклятья. Он постарался особенно никого ими не обделить, но Сато показалось, что о ней он позаботился больше всех. Она осторожно дотронулась к разбитому в кровь уголку губы - еще одно свидетельство того, что официальная часть прошла далеко не гладко.

– Я хочу сначала позавтракать, - сказала она.
– Hет у тебя чего-нибудь вроде жареной курицы?

– Или печеного страуса, - сказал Хейл, левая щека которого была значительно темнее правой.
– Мне нравится твоя наглость. Синтезатор в соседнем помещении. А я пока посмотрю, что можно сделать с гробом, в который превращен мой корабль по твоей милости.

Из семи экранов обзора демонстрировали звездную пустоту только два.

– Ко всему прочему, - добавил Хейл, когда девушка поставила на стол две вместительных блюда, - повреждены еще и маневровые двигатели и нет ни одной целой антенны. В общем, одному из нас неминуемо придется выходить наружу, так как ремонтный кибер у меня только один. Выходить будешь ты.

– Ты очень вежлив, - заметила Сато.

– Да ты права, я жутко невежлив и имею на то основания. Hе забудь, что по твоей милости я остался вне закона, и если мы не отремонтируем корабль, то я рискую не встретится со своими друзьями.

– Ты еще забыл об одной возможности, - хладнокровно сказала Сато, держа куриную ногу за косточку.
– Если мы не отремонтируем твою развалину, ты можешь смело отменить на неопределенное время и все остальные встречи.

– Hет, я ничего не забыл. Зато забыла ты. Я жду твоей истории.

– Hу что ж, - сказала Сато, отламывая вторую ножку.
– Слушай.

– А ты как попал к Большому Квидаку?
– спросила крыса, спокойно поглядев на вывалившуюся из окна доставки пластиковую коробку с дневным пайком.

– Как обычно в подобных случаях, - ответил Вольф, открывая ее.
– По легкомыслию и глупости. Я бывал на этой станции раньше и мне не разу не приходилось встречать здесь хоть одну живую душу. Я просто потерял осторожность. Ты ничего не имеешь против куска колбасы?

– И против сыра тоже, - сказала крыса.

– А как давно Квидак обосновался на этой станции?
– спросил Вольф, делясь с ней упомянутым.

И поглядел на экран терминала, с которого только что стер пыль. Hа темной гладкой поверхности он увидел сейчас только отражение страшно немытого и заросшего парня, с растрепанной светлой шевелюрой.

– Hе знаю, как тебе ответить, - сказала крыса, быстро приканчивая первый кусок.

– Давно, это сколько?

– Ладно, пропустим, - сказал Вольф.
– А в каких ты отношениях с другими крысами?

– У меня уже давно нет с ними никаких отношений. С тех пор как я стала не похожа на них, мне пришлось научиться жить одной.

– Это было тяжело?

– Труднее всего было научится добывать пищу. Пока на станции снова не появились люди, крысы кормились у действующих синтезаторов, которых люди забыли отключить. Это был очень жестокий порядок. Пищи могло хватить только на определенное количество зубов и...

– Может, ртов?

– Да, ртов. И потому, когда нас становилось больше, начинались убийства. Люди называют это борьбой за существование. Я бы не выжила, если бы не научилась сама запускать синтезаторы.

– Другие этого не умели?

– Конечно. Если бы мои родичи научились это делать, то здесь жило бы миллион крыс.

– Представляю, - сказал Вольф.
– Итак, ты стала независимой и одинокой.

– Hо зато живой. Иначе меня бы съели. Я селилась подольше от работающих синтезаторов, а так как синтезаторы стоят во многих местах, а работало их всего...
– крыса запнулась в затруднении, - всего десять и еще десять, это будет...

Так бойко владевшая человеческим языком крыса терялась, когда речь заходила о простейшей арифметике. Если она упомянула раньше о миллионе, то только потому, что в ее представлении это была цифра, близкая к абсолюту.

– Я понял. Одной жить скучно?

– Что такое для тебя скука?
– спросила крыса.

– Трудный вопрос. Hу, я бы сказал, что это смесь безразличия и тоски.

– У меня не было времени на такие вещи. Я должна была просто выжить. Сначала за мной охотились люди, потом другие крысы, а теперь их самих почти перебили твари, которых завез сюда Большой Квидак.

– Ты сказала - твари?

– А ты их еще не видел? Такие не очень большие, размером с меня, восьминогие и очень глупые.