– Заладил: задаром, задаром, - поморщился Кащей.
– У нас денег нету, и работа у нас такая, на обсчественных началах. И все! Не будем об этом. А воздух? Ягуся, какой у нас воздух, а? Ягуся!

– А? Что? Где?
– Баба-Яга проснулась, с удивлением озираясь.
– Какой воздух? Куды?

– Куды, куды, - проворчал Кащей.
– На кудыкину гору, куды ж еще. Я говорю - воздух у нас плохой?

– Чего это плохой?
– возмутилась Ягуся.
– Кто энто тебе сказал, что он плохой?

– Молчи, радость моя, - ласково сказал Кащей.
– Вот тут написано воздух плохой, - сказал он, тыча пальцем в бумажку.

– Где? Где написано?
– Баба-Яга привстала, выхватила бумажку, поднесла к носу.
– Не вижу. Ну где, где?

Кащей досадливо поморщился, но доказывать не стал. Сказал:

– Ну-с, так какие будут предложения?

– Ты енто о чем?
– поинтересовалась Баба-Яга.
– Какие такие предложения?

– Чтобы, значит, улучшить и углУбить, - ответил Кащей.

– Упразднить бы ее, вышу екологию, - брякнул леший, опасливо косясь на Кащеев меч.

– Упразднить ее никак нельзя, - сурово сказал Кащей.
– А посему думайте давайте, шевелите мозгами, точнее, той кашей, что у вас вместо мозгов. Водяной! Не спать! Горыныч!

– Здесь!
– рявкнул Горыныч, выпуская клуб дыма.

– Предложения давай, здесь он, видите ли...
– проворчал Кащей.

– Щас, - сказал Горыныч.
– Докурю вот.

– Да ты никогда не докуришь, куряка!
– заорала Баба-Яга.

– У меня есть предложение, - сказал водяной.
– Радикальное.

– Какое-какое?
– хором воскликнули Баба-Яга и леший.
– Ради чего?

– Сами вы ради чего!
– обиделся водяной.
– Радикальное - это значит - раз и все! И нету промблемы.

– Енто где ж ты таких слов нахватался, мокропузый?
– покачал головой леший.

– Ну-ка, ну-ка?
– сказал Кащей.

– Людей надо упразднить, - насупившись, сказал водяной.

Воцарилось неловкое молчание, будто водяной взял и пукнул в приличном обществе.

– Мдаааа...
– протянул Кащей.
– У тебя что, несварение желудка?

– Запоры у него, - ехидно сказал леший.
– Лет десять просраться не можеть.

– Ну, ты!
– сказала Баба-Яга.
– Здесь, между прочим, дамы.

– Какие такие дамы? Ах да... Подумаешь, дамы! Это ж правда.

– Сами вы запоры у дам!
– набычился водяной.
– Зато какое решение промблемы! Раз!
– и нету загрязнениев!

– Хорошо сказано, - неизвестно про кого сказал Горыныч, закуривая очередную.
– Вон там Иван приближается, вот с него и начни.

На лице Кащея отразилась глубокая тоска.

– Где Иван?
– спросил он, озираясь.
– Никакого Ивана нету.

– Как нету, ежели я русский дух чую?!
– возмутился Горыныч.
– Да вон он орет, слышите?

Вдали послышался стариковский крик:

– Кащей! Кааащеей! Кхе, кхе! Кащей, говорю! Выходи биться. Смертным...кхе, кхе... боем...

Кащей во второй раз попытался вытащить меч из ножен, и у него снова не получилось.

– Вот ведь, а?
– испуганно сказал он.
– Ну вот принесла же его нелегкая.

– Да чего ты испужалси-то?
– сказал Горыныч.
– Он же старый, как я не могу, из него уже песок сыплется, а ты бессмертный. Вон сколько раз твою смерть на конце иглы находили, а толку-то?

– Толку, толку, - проворчал Кащей, дергая меч.
– Потому что она вовсе не там, смерть моя...

– А где?
– взвился леший.

– В Караганде!
– рявкнул Кащей.
– Да помогите же мне этот меч проклятый вынуть!

Водяной и леший бросились помогать. И тут на поляну вышел седовласый старец, в белом малахае. Волосы его, перехваченные на лбу кожаным ремешком, почти касались земли. Он волочил за собой гигантскую булаву с ужасающе огромными шипами. Булава цепляла листья и сухие сучья и оставляла за собой широкий след. Старик остановился, прикрыл глаза козырьком ладони, вгляделся.

– Ага, - удовлетворенно сказал он.
– Вся нечисть в сборе. Токмо этого нету, как его...

– Да тут я, - досадливо сказал Горыныч.
– Незримо присутствую.

– Ты, змей, давай дуру не гони, - сказал старец, оглядываясь. Присутствует он. Ты давай или тут, или там. А то ведь я доберусь до тебя, ты меня знаешь.

– Знаю, - вздохнул Горыныч.
– Еще как знаю. Все три шеи еще с прошлого века болят. Особенно знаешь, на погоду.

– Ага, - обрадованно ответствовал старец.
– У меня на погоду все кости ломит. Особенно, знаешь, когда гроза собирается. Вот тут кааак вступит, и тут.