— Капитан, ты не затаил зла на нас?

Джек повернулся и увидел Фина. На небе появилась узкая бледная полоска, начинался рассвет, и его несмелые лучи освещали озабоченное лицо старого пирата.

— Я знаю, все прошло из рук вон плохо, но мы не хотим никого другого, кроме тебя.

Джек внимательно посмотрел на него, потом пожал плечами.

— Я ценю это, Фин, и не сержусь.

Капитан отвернулся и стал любоваться рассветом.

Он действительно сердился на них сначала, но этой ночью он много думал, и, в частности, о своих людях. Все они были охотниками за удачей, и он должен быть им благодарен за то, что они просили его принять помощь в поисках де Сеговии, а не отказывались от рейда в Сан-Августин.

— Ты же знаешь, что все мы, как и ты, хотим выпустить кровь этому подлому убийце.

Джек в этом сомневался, но ему ничего не оставалось, как ухмыльнуться и похлопать по спине своего помощника.

— Я знал, что ты не злопамятен, капитан, и я так рад этому, — Фин раздвинул в улыбке свой беззубый рот. — Ты увидишь, у нас все будет хорошо, мы доберемся до Индийского океана. Ты хоть слышал, сколько взяли наши на «Эмити» в последнем рейсе?

Фина уже было не остановить. Он оседлал своего любимого конька и стал пространно подсчитывать, какова может быть добыча, каковы потери, что делать с богатством Великих Моголов и тд. и т.п. Джек вежливо кивал, время от времени задавал вопрос, но, честно говоря, ему было совершенно наплевать. Впрочем, его равнодушие изумляло его самого. Жизнь флибустьера устраивала его с тех пор, как он убежал из плена; но она была наполнена жаждой отмщения. Теперь, когда он надеялся, что час возмездия пробил, Джека не волновали богатства, ожидающие его в далеких морях. Что толку переживать об этом сейчас? Хотя он знает, где де Сеговия, ему предстоит немало трудов, чтобы найти сестру и отомстить за смерть родителей, так что самое время заняться испанским, а не делить с Фином шкуру неубитого медведя. Джек поболтал еще немного со своим другом и спустился в каюту, где засел за свои карты и работал над ними, пока не решил, что уже можно разбудить жену.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — ошарашенно спросил Джек.

Он не верил своим ушам. Он попросил жену об услуге, а она… она огорошила его своими словами. Боже всемогущий, он не какой-нибудь фарисей, но такое!.. Джек нервно пригладил волосы и отошел к окну. Миранда вздохнула и тоже встала, со скрипом отодвинув стул, на котором сидела. Она не ожидала, что он будет так взволнован, и, более того, не придавала никакого значения своей просьбе. А ведь и правда, не все же пираты такие просвещенные!

Она закрыла книгу, которую изучала.

— Напрасно ты так волнуешься, мне пришло в голову, что, пока я занимаюсь с тобой испанским, ты тоже можешь сделать что-нибудь для меня.

Джек перестал ходить.

— Вовсе я не разволновался. Ты меня захватила врасплох, я удивлен, вот и все, — заявил Джек с уверенным видом, хотя не испытывал ничего подобного.

Миранда улыбнулась.

— Значит, ты не возражаешь? Я пыталась рисовать тебя, и у меня неплохо получились грудь и руки, но ниже пояса ничего не вышло, ведь я не представляю, как за это взяться.

— Миранда, — простонал Джек гроза морей, — что значит, ты не представляешь? Я имею в виду, что… мы же занимались любовью днем. Наверняка, ты видела… — Джек запинался как желторотый юнец и от этого смущался еще сильнее.

— Я хочу сделать наброски твоей мускулатуры.

— Моей… чего?

— Мускулов. Ты — прекрасная модель.

— Ты хочешь зарисовать мои мускулы?

— Ну да, — Миранда достала свои этюды и пока зала их Джеку.

—Это - я?

Какая она все-таки странная! Неужели эти линии, пересекающиеся в таком замысловатом беспорядке, кажутся ей мускулатурой?

— Да. Во всяком случае, мне кое-что удалось, — Миранда прикусила верхнюю губу и добавила с сомнением. — Однако если тебе это так неприятно…

— Ничего. Я согласен при условии, что мы будем заниматься испанским.

— Обязательно, — Миранда уселась за стол и приготовила бумагу и кусок угля. — Думаю, мы начнем с простых вопросов. — Девушка подняла глаза и велела ему раздеваться.

— Каких вопросов? Ты что, имеешь в виду, все снимать?

— В противном случае ты не разденешься, не так ли? — задала Миранда один из своих логичных вопросов.

— Именно, ты действительно хочешь, чтобы я позировал тебе обнаженным? — Джек стащил через голову рубашку.

Миранда ждала. Он снял сапоги, у нее почему-то пересохло во рту. Ей пришлось напомнить себе, что она делает это ради науки. Джек потянулся к поясу своих холщовых штанов, Миранда заерзала на стуле и попыталась вспомнить какую-нибудь простейшую испанскую фразу, но не смогла вспомнить ни слова. Тогда она схватила свой уголь и попыталась провести какую-нибудь линию, но ладонь почему-то была такой влажной, что уголь выпал на стол. Миранда услышала, как зашелестела ткань, и подняла глаза. Она замерла. Он стоял перед ней как статуя золотого бога.

— Ну хорошо, давай рисуй, — приказал Джек. Ничего более глупого он в жизни своей не делал.

Если об этом кто-нибудь узнает, он станет «притчей во языцех» до конца дней своих.

— Рисовать?.. Ах да! — Миранда опять взялась за уголь. Собрав всю свою волю она нагнулась к своему листу и стала внушать себе, что она может это сделать и сделает, чего бы это ей ни стоило. Но каждый раз, когда девушка поднимала глаза, чтобы посмотреть на свою натуру, силы изменяли ей, и какой-то подозрительный туман застилал ей взор. Пока наконец она не закрыла глаза.