Через две ночи он нашел укромное место на окраине Марселя. Вернувшись из города около полудня, Роберт уверил, что за последние два месяца здесь их не разыскивали. Человеческая память коротка, и за больший срок никто ручаться не может. Горожане слишком заняты собой, своими повседневными заботами.

Ему удалось снять у богатого крестьянина кирпичный амбар и при помощи туго набитого кошелька и искусного вранья сделать так, чтобы их там не беспокоили. Роберт сказал, что ждет прибытия с Корсики корабля с грузом ворованной шерсти. Такой товар не должен был подогреть алчность хозяина, а с другой стороны, репутация вора внушала ему уважение.

– Если бы я сказал ему, что я честный торговец, он бы все равно не поверил.

Арабелла пребывала в приподнятом настроений: наконец-то сбудется ее мечта и она увидит настоящий большой город, а не деревню.

– Позволь мне пойти с тобой, – попросила она.

– Это слишком опасно, – нахмурился он.

– Что же, мне теперь до конца дней сидеть под замком? Сколько это еще будет продолжаться? Месяц? Два?

Роберт быстро взглянул на нее и прищурился.

– Ты права. Я не могу больше требовать от тебя этого.

Они обосновались на ночь в амбаре. Роберт предупредил хозяина, что Калиф бросится на любого, кто попробует подойти близко.

Арабелла плохо спала ту ночь в предвкушении долгожданной поездки в город и воспротивилась, когда Роберт решил отправиться с рассветом на разведку.

– Мы поедем в Марсель в полдень, если не будет плохих новостей.

– По-твоему, наши преследователи могли приехать в город за последние несколько часов? – рассмеялась она. – Да ведь это может случиться в любую минуту.

Ей хотелось ободрить Роберта, сказать, что будет послушной и осторожной, чтобы свести риск к минимуму, но она не осмелилась, опасаясь его насмешливой улыбки. Кроме того, она боялась причинить ему боль напоминанием о том, что он рискует гораздо больше, нежели она.

Когда Роберт ушел, Арабелла принялась за свое любимое занятие: стала копаться в сундуках и придумывать себе наряд для поездки в город, хотя и понимала, что вынуждена будет надеть плащ, который скроет ее роскошные одежды. Она даже попробовала примерить паранджу, но в конце концов отказалась от нее.

Около полудня Роберт вернулся и привез пирог с мясом. Они на скорую руку перекусили. Арабелла сгорала от нетерпения, время от времени загадочно улыбаясь.

– Невероятно! Марсель! Настоящий город, правда?

– Он не намного больше, чем замок, когда в него съезжаются рыцари со всей округи на турнир или праздник.

Они надели плащи и придирчиво оглядели друг друга. Капюшоны скрывали их лица до половины.

Роберт усмехнулся, глядя в ее восторженно сияющие глаза.

– Все хорошо, – заметил он, – но глаза выдают тебя с головой. Ты была бы менее заметна, если бы отправилась в город обнаженной.

В дверях Роберт задержался, чтобы дать ей последние наставления.

– Не отставай от меня ни на шаг. Если отстанешь, они догадаются, что мы не арабы. Я и так мало похож на араба, – с сожалением добавил он. Действительно, несмотря на то что кожа его была смуглой, черты лица выдавали в нем европейца. – Держись рукой за мою спину и не позволяй никому пройти между нами. Если кто-нибудь попытается это сделать, стукни меня по ноге. Если я резко сверну в сторону или побегу, следуй за мной без колебания.

– Бежать?

– У тебя получится. Там полно народу на улицах. – Он открыл дверь и вышел под яркое полуденное солнце. – Что бы ни случилось, не разговаривай. Твой северный выговор выдаст нас. К тому же арабским женщинам вообще не положено открывать рот на людях.

Они молча двинулись в путь. Роберт шел быстро, так что она едва поспевала за ним. Прогуливаться по пустынному побережью было небезопасно, поэтому они торопились выйти на большую дорогу. Здесь им навстречу стали попадаться люди: крестьянки с корзинами на головах, повозки, оборванные дети, нищие.

Арабелла старалась не поднимать глаз, встречаясь с людьми, и почти не оглядывалась. Роберт не подавал милостыни, более того, держался так, слов-. но при нем вообще не было денег. Он отгонял попрошаек грубыми словами на арабском, и те отходили, оскорбленные его высокомерием и резкостью.

Когда они вошли в город, где дома теснились в узких улочках так, что можно было перешагнуть с одной крыши на другую, Арабелла украдкой огляделась. Окраина Марселя напомнила ей те многочисленные деревушки, через которые они проезжали. Но чем дальше они углублялись в город, тем больше он поражал ее воображение своим шумом и сутолокой, грязью и зловонием. Здесь из мясных лавок прямо под ноги прохожим выбрасывали тухлятину, за которую бродячие кошки и собаки кидались в драку.