Герцогиня на глазах теряла свою красоту, трансформируясь в чудовищную фурию. Её змеиные волосы шипели на разные голоса, создавая страшный шипящий шепот в комнате. Свернули сталью удлинившиеся когти. Мелькнула тень. И мелодичный звон встретившейся стали.

Потрясенный Рубин увидел, что в руках его гостя сверкают два клинка. Тех самых, которыми он победил Тумана в поединке. Как? Все его оружие должно было быть у Горечи!

— Живые клинки! — шелест страшного женского голоса. — Империя еще помнит секрет их изготовления.

— Это была добровольная сделка, — усмехнулся в изуродованное лицо Янус. — Именно ими к тому же я отрубил голову Танцору. Не хотите попробовать их на вкус, госпожа?

Яростный рев оскорбленного чудовища.

И Император Крина очень четко понял, что кто-то сейчас здесь ляжет мертвым.

Он одним рывком пересек комнату, в железные тиски, зажимая тонкие запястья имперца, но, уже осознавая, что опоздал.

Сияющая сталь вошла в плоть и замерла, не имея возможности двинуться дальше.

Синие глаза цвета осеннего неба, с темными безднами, как холодные колодцы взглянули в алые.

Герцогиня отшатнулась, снимая себя с меча, и медленно опустилась на ковер.

— Жаль, что я встретил тебя только теперь, — мягко улыбнулся Янусу Рубин. — Возможно, тогда бы не было Раскола.

И все-таки все еще мальчишка, подумал он про себя, видя, как расширяются его зрачки и теряют свою льдистость.

Он отпустил его.

— Уходи, Янус. Сейчас тебе лучше уйти. Горгона моя, и только моя. Ни тебе, ни Сурану не решать её судьбы. Тем более моей. Я выслушал тебя и понял, что хотел сказать мне твой император. Думаю, ты понял мой ответ.

Он взглянул ему в лицо и кивнул:

— Вижу, что ты его понял. Хорошо.

Рубин опустился на колени рядом с Изначальной, рядом со своей леди, и положил руку на её рану. Её змеи ластились к нему, как обиженные любимцы.

Янус мрачно смотрел на него.

Император почти гневно вскинул голову:

— Убирайся, Ян! Пока я не сделал тебя своим, забрав тебя у твоего Императора!

Имперец вздрогнул и вылетел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

— Господин! — Тамир рванул мне навстречу, но резко остановился. Умный мальчик.

Я взглянул на Лорда Горечь, который мрачно созерцал мои клинки, обагренные кровью.

— Идите туда, Лорд. Императору потребуется Ваша помощь. Я ранил Леди Горгону.

— Это невозможно!

— Все в этой жизни возможно. Возможности — это весьма безграничное явление. Особенно, если с перепугу, — криво усмехнулся я. — И не волнуйтесь, Ваша охрана приглядит за мной, до ваших или императорских дальнейших распоряжений. Хотя, что-то мне подсказывает, что нас довольно быстро отправят обратно домой. Я встал поперек горла даже Его Величеству.

Кринит резко кивнул и вошел в комнату.

Очень хорошо. Я устало прислонился к стене.

— Ну и денек.

— Вам надо отдохнуть, повелитель, — Тамир остановился рядом, встревожено рассматривая мое лицо.

— Надо, — кивнул я. — Очень надо, Тамир. А еще я бы не отказался перекусить.

7.

— Мне приказано продолжить Ваше сопровождение, — он стоял, почти потупив глаза.

Мальчик боялся меня еще больше, чем в нашу прошлую встречу. Однако в наклоне его головы я читал искреннее восхищение. Так восторгаются слабые, когда сильные уничтожают их врагов и обидчиков.

История о том, что я сражался с Леди Горгоной и остался жив, расползлась видимо по всему Крину. А дополнение к ней о том, что я послал Лорда Горечь на верную смерть и этот хитроумный демон поддался мне, была просто шедевральной.

Действительно, я убил Горечь тем, что послал его в кабинет, где Изначальной срочно требовалась энергия для выживания… И Император согласился пожертвовать своим лучшим воином и стратегом ради своей безответной любви. А может он просто не успел помешать… Говорят Горгона и Горечь не лишком ладили между собой.

Я склонялся ко второй версии, не так уж я и наивен. А император достаточно опытен, что бы просто так потерять такого воина, как Горечь. Особенно накануне войны.

Я переплел пальцы рук и аккуратно уложил их на поверхности стола, только после этого взглянул на своего юного гида.

— Это странно, что тебе приказали продолжать сопровождение… Ведь мы покидаем Крин.

На меня посмотрели с тихой ненавистью:

— Его Величество лично приказал мне проводить Вас до самой границы. И проследить, пока Вы не скроетесь из виду.