Вадим окончательно пришел в себя. От затылка будто отняли горячий компресс, и картина мира предстала во всех своих угрожающих реалиях.

— Вали отсюда!
– заорал он на Борьку.

Тот отшатнулся. В глазах заплескалась обида. Вадим экспрессивно пояснил:

— Сейчас тут будут менты! Понял?

Борька понял, качнулся, было в сторону спасительных кустов, но характер взял свое - замер памятником рядом с другом.

— Пионер-герой, блин! Вали, кому говорю. Тебе уезжать завтра.

— Я т-т-тебя одного не оставлю.
– Борьку ощутимо потряхивало.

— В морду дать?
– деловито спросил Вадим, - Щас дам. Обижайся потом хоть всю оставшуюся жизнь.

Синие сполохи маячка достигли их переулка и потонули в бледном сиянии фонаря, но машина почему-то все не показывалась, шум мотора даже отдалился.

— Там дорога перекопана, - пояснил Борька, настороженному Вадиму, - По дворам поедут.

— Слушай, - терпеливо начал уговаривать Ангарский.
– Я тебя как друга прошу, уходи. Ни чего со мной не случится. Ну, загребут. У меня перед ментами против этого скота все шансы. Отбрешусь. Скажу: он сам упал.

Борька колебался, но, аккурат, до того мига, когда начал приближаться шум милицейского движка. Если бы ни отъезд, ни груз обязательств, ни…

Звонко хлопнув в кожаную спину, Вадим задал, наконец-то развернувшемуся к спасению Гольштейну, ускорение.

Спина исчезла. Менты крались на своем уазике где-то в темноте. Женщина медленно начала подниматься. Вадим пошел помогать. Но полностью распрямиться она не смогла. Только приняла вертикальное положение тут же согнулась, и ее вывернуло ровотным спазмом. До стона, до скудных ниток желчи, повисших на губах.

Вадиму стало ее жаль. Видно, что не бродяжка. Одета прилично, только сильно измазалась. И - запах! Общение с бомжами, знаете ли, накладывает отпечаток.

"Вот стоят неземной красоты

Наши меньшие братья, менты.

Как увижу фуражки тот час

Становлюсь мизантропом…"

В голове каруселью вертелся веселенький куплетик Шаова.

— Ноги шире! Шире расставь!
– и удар по спине. Больно, гадство. Вадим заскрипел зубами.

— Я тебе поскриплю!
– обозлился сзади юный менток.
– Руки на капот! Руки!

Кому сказал.

В то время как сержантик распяливал Вадима по машине, двое старших по званию допрашивали женщину.

— Что случилось?

Ее колотило. Говорить она не могла, показала рукой в сторону распростертого тела.

— Подрались?

— Нет, - кое-как выдавила женщина и начала икать, - Этот… ик… напал. Я шла от знак… ик. Он схватил…

— А тот?

— Он потом пришел… ик.

— Пиши, Степанов: попытка группового изнасилования.

— Нет!
– вдруг истошно завопила женщина.

— Не кричите!

— Он не нападал. Он мне помог!

Женщина заплакала. По замурзанным щекам потекли черные дорожки смешанных с тушью слез.

— Этот напал, а тот его успокоил?
– вкрадчиво поинтересовался дознаватель.

— Я не видела. Меня бандит ударил.

— Чем?

— О столб.

— Получается - самозащита?
– несмело поинтересовался молодой наглаженый лейтенантик у дознавателя.

Вадима уже качественно распялили. Голова вывернута в сторону. Щека прижата к холодному металлу. Зато видно, как дознаватель недовольно дернул плечом. Кому нужны сложности!

— Степанов, дай сюда протокол. Иди посмотри на пострадавшего. Живой он там?

Лейтенант склонился над бомжем. Ветерок относивший вонь в сторону, тут не мешал. Парень нюхнул и отшатнулся.

— Что там?
– потребовал начальник.

— Бич. Голова разбита.

— Посмотри пульс.

Лейтенант несмелой рукой потянулся к бичевскому запястью. Того, что произошло в следующий момент, никто не ожидал. Бестрепетно лежавшее на асфальте до сих пор тело, совершило молниеносное движение, рука лейтенанта попала в замок. Даже Вадим, стоявший от них довольно далеко, услышал характерный хруст. Коротко вякнув, лейтенант уткнулся бомжу лицом в грудь. А стороживший Вадима сержант, от неожиданности приложил своего подопечного дубинкой по ребрам. Ангарский взревел, но его вопль потонул в матерном шквале.

Командир рвал кобуру, пытаясь вытащить пистолет. Из уазика выметнулся поджарый, ловкий как кошка водитель с автоматом в руках. Бичара же сгреб лейтенанта поперек тела и теперь отползал к кустам, прикрываясь им как щитом.

Все орало, материлось и двигалось. Только Вадим, дабы сохранить ребра в целости, стоял молчком.

Водила оказался крутым профессионалом. Он перепрыгнул через клубок из бомжовского и лейтенантовского тел и пинком отправил маргинала в длительный нокаут.

Пострадавшего кое-как вынули из вонючих объятий. Он пребывал в отключке.