Пока Джуффин разговаривал с леди Сотофой, выражение его лица менялось. Сперва оно стало озадаченным, потом озабоченным и наконец – почти скорбным.

– Идите-ка спать, ребята, – сказал он, завершив Безмолвную беседу со своей подружкой. – Дело плохо, зато, возможно, нас оно не касается. И в любом случае ждет до завтра.

Интересно, он что, действительно ожидал, что после такого вступления мы с Мелифаро начнем клевать носами и разбредемся по своим кроваткам, как послушные дети?

– Лично я до утра домой не поеду, – твердо сказал Мелифаро. – Не хочу пугать Кенлех. Я, конечно, могу пойти к себе в кабинет и слоняться там из угла в угол, нервно теребя свои кудряшки, но… Может, все-таки расскажите?

– Имейте в виду, я тоже не поеду домой, – на всякий случай предупредила я. – Просто так, из солидарности.

Шеф пожал плечами.

– Могу и рассказать, но только в общих чертах. Подробностей и сам пока не знаю. Через час поеду к Сотофе, она обещала к тому времени закончить свои дела. То есть утром я буду знать гораздо больше.

– Не томите же, – умоляюще простонал Мелифаро.

В голосе вдовы было столько силы и страсти, что сейчас я бы сама на ней женилась – за одну эту фразу.

– Оказывается, секрет изготовления подобных подушек отлично известен женщинам Ордена Семилистника, – начал Джуффин. – Называется такая штука «подушкой Питрахи», в честь Притты Питрахи, которая сейчас возглавляет Орденский Совет Боевых Умений, а когда-то была юной послушницей, для которой сделали самую первую подушку. Сотофа говорит, больше ни у кого не хватило смелости испытать это чудо на себе. А ведь казалось бы… Хотите знать, для чего им это нужно?

Мы с Мелифаро переглянулись и не смогли удержаться от вполне циничной ухмылки – одной на двоих.

– Не для «гы-гы-гы», а для дела, – шеф укоризненно покачал головой. – С помощью этих подушек они воспитывают в себе стойкость. Вот подойдет к тебе любимый, сядет на краешек постели, станет гладить, ласковые слова говорить, а ты гляди на него, пока можешь ничего не чувствовать. Как только шевельнется желание или просто нежность – все, долой голову с подушки. Пошла, умылась, привела себя в порядок – и снова заниматься. Сотофа говорит, после нескольких лет таких занятий девочки из Семилистника даже известие о грядущем конце мира встречают с вежливой улыбкой – знаете, это их фирменное выражение лица: «Все очень мило, спасибо, но неужели вы думаете, что мне есть до вас хоть какое-то дело?»

Я невольно улыбнулась такому точному описанию, а Мелифаро нетерпеливо скривился: ему было интересно другое.

– Так это, выходит, у них украли подушку и продали туланской старухе? – спросил он. – Ничего себе! Обокрасть Иафах… Это же кем надо быть?!

– Перестань, – отмахнулся Джуффин. – Ты сейчас ерунду говоришь. Подушки подгоняют под желание заказчика: внешность наваждения, тембр голоса, набор нужных фраз… Так что никто ничего не украл. Все гораздо хуже: украли, собственно, секрет изготовления подушек. Сотофа говорит, что примерно догадывается, кто мог это сделать. Но ей надо еще подумать, так что шли бы вы отдыхать, господа, а?

Мы с Мелифаро уже были готовы уступить и разъехаться по домам, но тут дверь кабинета открылась, и на пороге появился сэр Трикки Лай собственной персоной. А я-то, пока бегала по его делам, начисто забыла о его существовании. Забавно.

– Очень хорошо, – Джуффин приветливо улыбнулся. – А я думал, ты понравился леди Типе и она заперла тебя в своем подвале…

– К тому шло, – ухмыльнулся туланец. – Вообще-то она отпустила меня только в гостиницу, за вещами.

– Чего-о-о-о?! – хором спросили мы. Даже шеф поучаствовал в общем хоре.

– Ну как «чего», – пожал плечами Трикки Лай. – Я ей действительно понравился. Старуха пустила меня в дом и сходу, чуть ли не с порога, напоила камрой. Вернее, приворотным зельем, слегка подкрашенным камрой; кого этим можно обмануть – не понимаю…

– Ой как скверно! – Джуффин схватился за голову. – Это моя вина. Не подумал, что ты же здесь всего пару дней и не знаешь основного правила: в гостях у подозреваемого ничего не есть и не пить. Отказываться наотрез – и точка.

– Ничего, у меня на такой случай специальные пилюли имеются. Я без них из дома не выхожу. Только и нужно, что незаметно кинуть такую в кружку с незнакомым питьем – почти любую отраву нейтрализует. А приворотное зелье и подавно – даже ваше, угуландское…

– Красный Уандукский мох? – уважительно поинтересовался Джуффин.

– Ага. Мне тетка каждый год привозит, она у меня шкипер на купеческом корабле, часто на Уандук мотается. Берет по дешевке где-то в трущобах Кумона, у знакомого знахаря. И даже в таком варианте партия пилюль стоит примерно как четверть остального корабельного груза. Но я могу себе позволить, ничего. В моем деле без них не обойдешься.

Мы с Мелифаро озадаченно переглянулись. Какой такой «красный мох»? Никогда ни о чем подобном не слышали. Ну я-то ладно, а у него старший брат, между прочим, самый настоящий пират, объявлен вне закона чуть ли не всеми морскими державами трех континентов и четырежды проклят шаманами четвертого – других методов с непойманным врагом в Арварохе не признают. А отец, сэр Манга, – великий путешественник, автор «Энциклопедии Мира», то есть если уж Мелифаро о какой-либо штуковине не знает, значит, ее вообще, скорее всего, нет в природе – выдумки, суеверия, че-пу-ха!