– Она очень хорошая, – согласился я. – Скорей бы пришла. А то у меня сердце не на месте.

– А вот это совершенно напрасно, – укоризненно сказал Гуриг. – Лаюки не нам чета, уж с ней-то все будет в порядке! Скоро придет, не сомневайтесь.

Он как в воду глядел. Лаюки явилась через полчаса, обуреваемая самыми противоречивыми чувствами. Она была счастлива видеть нас целыми и невредимыми, но выглядела явно опечаленной, даже слегка пришибленной. Глаза подозрительно блестели, а кончик носа слегка покраснел – ревела небось по дороге, потому и задержалась. Мы потратили остаток дня и Осского Аша, чтобы хоть немного поднять ей настроение, но не слишком преуспели. Лаюки улыбалась, благодарила за заботу, горячо соглашалась с нашими призывами забыть все, что произошло на подступах к Болоту Гнева: мало ли какие бывают наваждения? Но оставалась тихим и печальным ангелом, еще более добрым и услужливым, чем прежде, однако напрочь лишенным былой щенячьей жизнерадостности. В конце концов мы были вынуждены просто оставить ее в покое, в надежде, что завтра все само как-нибудь рассосется.

Мы почти угадали – в том смысле, что завтра нам стало, мягко говоря, не до того.

То есть утро выдалось тихое, солнечное и безмятежное. Ноги сами просились в путь, а полупустые рюкзаки совершенно не отягощали окрепшие за время странствий плечи. К полудню мы вдруг вышли из леса в долину, простирающуюся между пологими холмами. Далеко впереди небо застилала огромная лиловая туча, там шел дождь, а над нашими головами по-прежнему сияло солнце.

– Наконец-то! Вот они, знаменитые Муримахские радуги, – восхищенно вздохнул Магистр Моти. – Я уже думал, так и не доведется на них полюбоваться. Не сезон, что ли?… Но нет, все-таки нам повезло!

Я огляделся по сторонам и ахнул: эти радуги были совершенно не похожи на все, что мне доводилось видеть прежде. Своим существованием они опровергали все известные (и, вероятно, неизвестные) мне законы природы. Они не изгибались тонкой дугой в небесах, а располагались где угодно, принимали самые неожиданные и причудливые формы; некоторые к тому же двигались, как большие, неуклюжие призрачные животные. Огромное округлое пятно, размером со слона, как раз надвигалось на нас сзади. Сверху, с неба, спускалась сверкающая немыслимыми цветами паутина. Еще одна радуга лианой обвивала древесные стволы на опушке леса, другая била из земли фонтаном. А впереди, как раз у нас на пути, стоял толстенный радужный столб. Казалось, он укоренился в плодородной почве долины, другой конец его упирался в небо.

– Мать твою!… – только и вымолвил я, чувствуя, что ноги становятся ватными – от полноты переживаний.

Но в обморок я все же не грохнулся, а просто грузно осел на траву. Помолчал, качая головой, потом зажмурился, чтобы хоть немного прийти в чувство. Худо-бедно, это у меня получилось.

– А они не опасны? – на всякий случай спросил я. Все-таки огромное пятно было уже совсем близко.

– Наоборот, – возбужденно сказал Моти. – Искупаться в такой радуге очень полезно. А уж приятно-то как!… Нам повезло: они не так уж часто спускаются на землю, а тут просто праздник какой-то, вон их сколько к нам сползлось. Купайся – не хочу!

И он помчался навстречу радужному пятну.

– Это правда, сэр Макс, – подтвердила Лаюки. – Купание в радуге – одно из самых сладких переживаний, да еще и тело закаляет, даже лечит немножко, – если, скажем, простудился или голова болит. Хорошее дело. Ты как хочешь, а я пойду вон к тому фонтану.

– То есть советуешь мне тоже окунуться? – неуверенно спросил я.

– Ну да. Столб, между прочим, просто шикарный. Пользуйся случаем, пока мы с Моти добрые!

– Спасибо, поблагодарил я. И обернулся к Гуригу: – А вы что выбираете?

– А я воздержусь, – мягко сказал Король. – Мне пока лучше отказываться от удовольствий – кроме сна, еды и мытья – ну так это, строго говоря не удовольствие даже, а совершенно необходимые вещи. Вас эти ограничения не касаются, так что – вперед! Приятного отдыха.

Моти тем временем уже кувыркался в радужном пятне, Лаюки подставляла лицо и руки разноцветным брызгам облюбованного ею фонтана. Я немного поколебался, но потом решил: все же радуга – не колдовское питье, вряд ли мне это повредит. И зашагал вперед, туда, где пылал и переливался огромный радужный столб.

Я был уже в полудюжине метров от обещанного блаженства, когда столб дернулся, изогнулся, натянулся, как тетива гигантского невидимого лука, и отпрыгнул назад. Такие резкие, неуклюжие с виду, но эффективные маневры часто встречаются в мультфильмах и почти никогда – в реальной жизни. Я, честно говоря, совершенно обалдел. Стоял и глядел на это чудо разинув рот: уж не померещилось ли?

Судя по всему, не померещилось. По крайней мере, теперь вожделенный радужный столб был гораздо дальше, чем несколько секунд назад. Кое-как справившись с шоком, я решил, что мои знания в области поведения живых радуг Муримаха не настолько глубоки и обширны, чтобы дать мне право удивляться. Мало ли, вдруг такие дикие прыжки – самое что ни на есть обычное дело? Поэтому я захлопнул пасть и сделал еще несколько шагов вперед.

Когда я приблизился к столбу на прежнее расстояние, он снова дернулся и отпрыгнул. Похоже, радуга не просто так скакала, а намеренно удирала от меня. Чтобы проверить эту гипотезу, я опять шагнул вперед. После четвертой попытки сомнений не оставалось: радужный столб вовсе не горел желанием меня искупать. Возможно, он полагал, что прежде мне следовало бы вымыть уши или, скажем, сменить белье. А может быть, любые гигиенические ухищрения были бы бесполезны, потому что радуга с первого взгляда невзлюбила форму моего носа. В любом случае удовольствие явно отменялось или, по крайней мере, откладывалось на неопределенный срок.