– Там, между прочим, больше дюжины моих коллег из Семилистника, – нехорошо ухмыльнулся Моти. – Толстожопая старая гвардия почтенных, заслуженных засранцев. Ради удовольствия испортить им путешествие можно, пожалуй, временно забыть о том, как вы все меня достали.

– Очень хорошо, – кивнул Король. – Думаю, имеет смысл попробовать.

– Вы пойдете первым, – решила Лаюки. И пояснила: – Если там, на болоте все-таки не получится ненавидеть только тех, кто плывет на корабле, лучше уж вы нас дождетесь и прикончите, чем наоборот. Моти отправится вторым: с ним вы в случае чего, пожалуй, справитесь. Потом сэр Макс, последней – я. Потому что если уж мне придет в голову устроить на вас засаду…

– Можешь не продолжать, – мрачно хмыкнул Гуриг. – И так понятно.

– А догнать вас я не смогу при всем желании, – закончила она. – Если конечно, делать интервал в час-полтора, как сэр Макс предлагал.

– Тогда я пошел, – Гуриг поднялся и взвалил на плечи рюкзак. – Сколько можно переливать из пустого в порожнее?! Надеюсь, когда мы встретимся, вы будете раздражать меня гораздо меньше, господа.

– Пожалуйста, будьте очень осторожны, – хмуро сказала Лаюки. – Если сломаете ногу или свернете шею, мне придется перерезать себе глотку. Папаша, дырку в небе над его могилой, умудрился привить мне совершенно нелепые, дикарские представления о профессиональной чести телохранителя.

– Именно поэтому я и сделал тебя доверенным телохранителем. – Гуриг отвесил ей шутовской поклон. – Только поэтому, ясно тебе?

Лаюки побледнела, но смолчала. Великое дело – выучка.

– Вы бы, что ли, пожрали на дорожку, – предложила она, когда Гуриг скрылся из виду. – Потом не до того будет.

– А я чем, по-твоему, занимаюсь? – хмуро спросил Моти, вгрызаясь в очередную кость. – Не переживай, скоро все сожру и стану таким же жирным кабаном, как ты. Будем с тобой сладкая парочка.

– Забываешься, – коротко рыкнула она, и свирепый Магистр притих. Сетовал, что совсем не может себя контролировать, а все же умел останавливаться вовремя, как только понимал, что угроза получить по башке перестает быть умозрительной абстракцией.

Мне вдруг стало жалко Лаюки. Она по-прежнему страшно меня раздражала, но я уже привык к этому чувству и вполне мог его игнорировать. А Гуриг и Моти – вот же мерзавцы! – не потрудились взять себя в руки и не обижать понапрасну своего лучшего друга. Особенно Моти. Я очень не люблю, когда женщин попрекают их физическими недостатками. По мне, лучше уж ударить – все не так больно получится. Как ни крути, а Лаюки действительно уж слишком огромная, никуда от этого не денешься. Но другого тела у нее нет, и лучше бы не указывать человеку на изъяны, которые он не в силах устранить, – так мне, по крайней мере, казалось.

– Не обращай внимания, Лаюки, – я сделал над собой усилие, чтобы говорить дружелюбно. – Ты очень хорошая, я это даже сейчас понимаю, несмотря на это грешное болото и все, что оно с нами вытворяет.

– Спасибо, – сухо сказала она. – Если мы доживем до вечера, повтори это, пожалуйста еще раз. Скажем, перед сном. Мне будет приятно. Мне и сейчас было бы приятно, если бы твой голос не приводил меня в бешенство. Понимаю, что ты тут ни при чем, поэтому держу себя в руках, но уж и ты, будь добр, пощади мои нервы.

Я с трудом сдержал желание швырнуть в эту неблагодарную тварь камень или хоть сапог. Но ведь сдержался же!

Часа полтора мы провели в тягостном молчании – оно, впрочем, к лучшему. Наконец Лаюки пристально поглядела на Моти.

– Пора, – лаконично сказала она.

– Сам знаю, – проворчал тот. – Береги свою жирную задницу, Лаюки. Другой такой нет во всем Соединенном Королевстве. Если увидимся вечером, можешь меня отколошматить: заслужил. Но знала бы ты, как я жалею, что не могу выписать тебе пару затрещин авансом…

– Ты не о том думаешь, – строго сказала Лаюки. – Думай о тех, кто на корабле. О своем начальстве. Если уцелеем колошматить будем не друг друга, а этих бездельников, дубина ты этакая, ясно?

– Спасибо, что напомнила, – оживился Моти. – Действительно, славное развлечение Гуриг придумал. Надо иметь это в виду…

Удивительное дело, но он покинул нас, пребывая в куда более благодушном состоянии, чем я смел рассчитывать. То ли идея придумать внешнего врага оказалась настолько удачной, то ли Магистр Моти потрясающе быстро учился мудреному искусству самоконтроля, мне бы так!

Мы с Лаюки еще какое-то время сидели молча. Потом она поставила на огонь котелок.

– Чаю-то выпьешь на дорожку?

– Как скажешь, – я пожал плечами. – Чаю так чаю. В процессе наверняка выяснится, что тебя раздражает как я хлюпаю и глотаю, но попробовать можно…

– Ничего, потерплю, – вздохнула она. – Не так уж долго осталось. Потом, одной-то мне полегче будет… Собственно, я должна извиниться. Ты как-то очень хорошо и по-человечески поступил, когда сунулся меня утешать. И, честно говоря, я не очень понимаю, как тебе это удалось. Тут в драку бы не полезть, а уж утешать кого-то – немыслимо! Наверное, эти твои дыхательные техники очень хороши. У кого ты учился?