Еще один волос мы сняли с верхней простыни, что — ближе к подушкам. Исследовав простыни целиком, Чет нашел короткий вьющийся волосок, который мог попасть туда с чьего угодно лобка. Чет и его упаковал в отдельный пакетик и надписал.

Потом мы осмотрели простыни на предмет наличия на ней спермы — должен признать, действия, которые мы совершали, заставили меня пережить большое унижение — и ничего не нашли.

Эмбер наблюдала за нами с легким ужасом.

— Не мог он совершить такое, правда ведь? — спросила она.

— Это уж тебе лучше знать, — сказал я. — Ты же была замужем за ним.

— Боже правый, а я ведь и в самом деле не уверена. Кстати, знаете что? Мы прожили с ним больше года, и никогда мне не доводилось встречать более брезгливого человека, чем он. Даже после малой нужды он каждый раз обливал унитаз дезинфицирующим средством.

Чет провел чистой салфеткой под краями унитаза, хотя я и не вполне понял, зачем он сделал это. Чисто.

Я вспомнил свежий порез, красовавшийся днем четвертого июля на кадыке Мартина, и осмотрел бритвенные станки — в шкафчике над раковиной. Все — пластмассовые, одинаковые.

«Мудак, — тут же подумал про себя. — Неужели человек, совершивший убийство и уничтожающий следы совершенного преступления, вдруг оставит после себя подобную улику?»

— У тебя есть что-нибудь выпить? — спросил я.

— Джин.

— Сделай мне легкий коктейль со льдом.

— А мне чуточку покрепче, — добавил Чет.

Мы продолжали постепенно обследовать дом. Ковер у входа оказался безукоризненно чистым. То же самое можно сказать про решетчатую раздвижную дверь, на которой был сделан разрез для того, чтобы придать происшествию почерк Полуночного Глаза.

Потом мы осмотрели стереосистему, в которой Пэриш оставил дубликат записи, смонтированной им из обрывков фраз с пленок Полуночного Глаза, найденных в домах Фернандезов и Эллисонов. Уж здесь-то он явно не оставил бы своих отпечатков.

Я мысленно представил себе его — перед убийством, с пленками, еще не включенными в багаж «вещдоков»: сосредоточенно-угрюмого, выбирающего рваные фразы для монолога и записывающего их на каком-нибудь дешевом портативном магнитофоне.

Настороженно глядя мне в глаза, Эмбер подала напитки.

Войдя в кабинет, я взглянул на настольную лампу и журналы, которые сам же свалил со столика.

В кухне мы тщательно осмотрели пространство под раковиной, заглянули в закуток со щетками, в мусорный бачок и в шкафчики.

Постепенно во мне все больше крепла уверенность, что меня обманули, обвели вокруг пальца. Мартин проделал тщательную работу раньше нас — полностью уничтожил все следы своего пребывания. «Возможно, даже с пылесосом прошелся», — подумал я. И действительно, такой чистоплюй, как Мартин, должен был бы во что бы то ни стало сделать это.

— Пылесос у тебя где стоит?

— Там, в углу. За дверью.

Честер сдержанно улыбнулся.

— Подчас очевидное оказывается самым правильным.

Он вытащил из-под гладильной доски пылесос, откинул заднюю панель и пощупал мешочек для мусора.

— Пусто.

— Значит, он им не пользовался, — сказала Эмбер.

— Пожалуйста, принесите мне несколько чистых бумажных салфеток.

Чет снял шланг и стал трясти щеткой над разложенными в ряд листами, я же принялся авторучкой распрямлять ее ворсинки. То, что упало на белую бумагу, чертовски походило на засохшую кровь.

— Это то самое, о чем я думаю? — спросила Эмбер.

— Да, — сказал Честер. — А мешок — пуст, потому что после того, как он пропылесосил, он заменил его на новый. Ну что ж, мы уже ближе к истине.

— И унес старый мешок с собой?

— Возможно. Все зависит от того, насколько ему хватило самообладания, а также не пришлось ли ради этого повторно заходить в дом. Покажите мне, где у вас мусорные баки.

Разумеется, я уже осмотрел их в поисках малярного мусора. Но на сей раз мы извлекали из них все, что в них было, один предмет за другим, и настолько скрупулезно осматривали каждый, что посторонний наблюдатель наверняка посмеялся бы над нашими действиями. Наша задача осложнялась тем обстоятельством, что большая часть мусора Эмбер проходила через специальный уплотнитель. И не только это. Мусор был по меньшей мере недельной давности, поскольку в отсутствие Эмбер его некому было вынести на улицу. Запах стоял соответствующий.

Мешок от пылесоса мы, разумеется, не нашли.

— Ну что ж, — сказал Чет. — Перейдем на новый участок.

Мы обменялись довольно-таки мрачными взглядами.

— Делу не повредит, если мы заодно проверим и фильтр, — решил Честер. Он принес чистое, аккуратно сложенное в несколько слоев белое бумажное полотенце, расстелил на полу посередине гостиной, отвинтил колпак пылесоса и извлек наружу фильтр, предназначенный для защиты мотора от попадания в него крупных частиц мусора. Покачав фильтр, он осторожно, словно младенца, положил его на полотенце.