Лорен не сознавала, как долго она плыла, взлетала, уносилась куда-то, но желание не оставляло ее, и он снова приник к ней, возбужденный и страстный, снова готовый заполнить ее. Они вместе то поднимались, то опускались и слились в невыразимо прекрасном немом экстазе.

На этот раз они одновременно вознеслись на вершину наслаждения, и это было похоже на золотой луч, пронзивший их светом полного удовлетворения. Лорен закрыла глаза и лежала в его надежных объятиях, чувствуя, что у нее уже не оставалось сил дышать, но разве это имело значение, если она лежала рядом с мужчиной, которого любила, чувствовала на щеке его теплое дыхание, биение его сердца под рукой и вспоминала, как они вместе возносились до небес.

Он бережно обнимал ее, как будто она была драгоценностью, и она плыла по океану радости. Должно быть, так чувствуют себя в раю.

На следующее утро, проснувшись, Лорен увидела бледные лучи солнца, проникавшие сквозь полу раздвинутые шторы.

Маркус лежал на животе, повернув в сторону голову, и во время сна выглядел таким бесхитростным и незащищенным. Стараясь не разбудить его, она дотронулась до пряди его темных волос.

Это была необычайная ночь!.. Они все еще находили новые вершины чувственных наслаждений… Но сколько еще золотых мгновений ей будет отпущено судьбой рядом с ним?

Срок соглашений, установленных им, истекал. Она была уверена, что он был ею доволен, как и она не переставала удивляться ему! Но она знала, как бы ей ни хотелось этого, что они не смогут жить вечно на этом райском островке, в стороне от остального мира. В какой-то момент Маркусу придется вернуться к своей прежней жизни и ей тоже. Как бы ни восхитительны были их любовные отношения, она не могла всю жизнь оставаться женщиной на содержании, ведя образ жизни, чуждый ей, и быть не тем, чем она была.

Прежде она думала, что будет играть эту роль несколько дней или недель, но, полюбив этого неординарного и сложного человека, сможет ли она удержать его рядом с собой и сделать счастливым?

Может быть, и сможет, думала со сжимавшимся сердцем Лорен. Но отказаться навсегда от своего положения в обществе, более того, от своей чести, своей личности…

И почему именно сейчас, после того как она познала самую прекрасную в ее жизни любовь, когда она наслаждается ею, когда все ее тело свободно, здорово и удовлетворено, а душа счастлива, она должна думать об этом?

Она любила его.

Она уже через несколько дней после первой встречи поняла это. Она не хотела отказываться от Маркуса. Но могла ли она отказаться от себя самой даже ради него, ради тех необычайных радостей, которые он дарил ей, ради удовольствия тех мгновений, когда он смотрел на нее, она могла поклясться – с любовью, вопреки его запрету на это слово?

Она еще никогда не стояла перед таким трудным выбором.

Прикрыв глаза от солнечного, разгоравшегося все ярче света, Лорен думала, как скоро ей придется делать этот выбор. Вздохнув, она повернула голову и осторожно поцеловала его в щеку, а затем выскользнула из постели. Пройдя через коридор, она подошла к другой спальне, тихо вошла и увидела, что графиня еще спит. Лорен умылась и с помощью подошедшей вскоре горничной приготовилась встретить новый день.

Почему-то Лорен думала, что он будет нелегким.

Она спустилась в столовую, и вскоре к ней присоединился граф. Войдя в комнату, он прошел прямо к столу, и хотя он не поцеловал Лорен в присутствии лакея и горничной, улыбнулся ей и сказал:

– Доброе утро, миссис Смит.

– Просто великолепное, – согласилась она с понятной только ему улыбкой.

– После такой ночи как оно может быть другим? – еще тише сказал он, затем подошел к буфету и, пока горничная разливала чай, наполнил свою тарелку.

Он сел и принялся за завтрак, как она заметила, с завидным аппетитом. Улыбаясь, она наклонилась к своей тарелке и намазала персиковым джемом кусочек подсушенного хлеба и откусила.

Они сидели в молчаливом согласии друг с другом, почти как супружеская пара, подумала Лорен с болью в сердце, и казалось таким простым и приятным сидеть и завтракать за одним столом, что все ее тревоги выглядели пустыми и несерьезными.

Неожиданно она отчетливо услышала, как кто-то постучал медным молоточком во входную дверь. Лакей повернулся и направился в холл, и граф поднял голову.

Нахмурившись, он сказал:

– Кого это принесло в такой ранний час? – Он поставил чашку и обратился к служанке: – Мой брат дома?

Служанка неуверенно ответила:

– Не думаю, что на его складной кровати вчера кто-либо спал, милорд.

Маркус тихо выругался.

– Удобный час для возвращения домой после похождений. Мальчишка никогда не станет взрослым.

Лорен надеялась, что братья не поссорятся снова. Из холла донеслись тяжелые шаги… О Боже, неужели Картер напился? Это было на него не похоже. Она посмотрела на дверь, ожидая его появления.