Разгадки чужих тайн, неожиданные странные подарки, доставшиеся от Сестры Рока?

Риторический вопрос.

Ругать за непредусмотрительность и отсутствие должных предположений остается только себя, но и мне уже все равно.

Хотя можно и нужно было предположить… амулет крови, чары на наемниках, Кристалл Душ. Это звенья одной цепи, которую, не поленись я просто задуматься, можно было проследить и избежать нежелательного узла в сложном плетении, приведшем меня сюда. К началу узора.

А точнее, к началу игры. Самой древней, о которой не сохранилось ничего, кроме смутных страшных легенд.

Властью крови и подобий можно управлять событиями, подталкивать их в нужном направлении. А если умения и силы на это не хватает, то хотя бы следить за тем, что творят соперники. Если связь между подобием и телом достаточно крепка, происходящее в реальности отражается на игральной доске. Фигуры двигаются…

Вот зачем верей-аали был нужен двойник! Она была Ведущей, основателем и банкиром этой игры, и, управляя партией, большую часть времени вынуждена проводить здесь.

Следить, направлять, приказывать… А я была ширмой.

И именно для этой игры она собирала Прикрыв глаза ладонью и сощурившись от яркого света, смотрела на стол, где лепесток за лепестком раскрывался призрачный бутон души.

Да… именно эта игра держала принцессу в мире, не позволяя уйти в Озеро Забвения. Много силы, чар и просто души было вложено в эту постановку. И что мне делать с этим знанием? И с верей-аали, медленно приближающейся к белой черте, не способной сдержать ее?

Я ничего не могу противопоставить ей… И не хочу. Она все равно сильнее.

Бессмысленно бороться…Усталость тяжелым плащом опустилась на плечи. Чувствуя, как холод сковывает обреченное тело, прикрыла глаза.

Зачем я так рвалась сюда? Зачем? Хотела кого-то защитить? Или отомстить? О, это все мое любопытство, медленно рассыпающееся серебристым пеплом под взглядом призрачной принцессы. Она приближалась… осторожно, предвкушающе, желая не убивать, но занять мое тело, как я раньше встала на ее место.

Под напором голодного духа отступил и затих мой собственный голод. Странно, он уже стал моим… но пробыл таким не долго. Какая ирония в том, что унаследованное от Сестры, будет уничтожено ее же неприкаянным духом. Сквозь ткань я чувствовала потусторонний холод, веющий от смертоносной твари. Тонкие ленты связали ноги, заставляя опуститься на колени. Ее руки коснулись моей груди, проникли внутрь, сжимая сердце. И я, повинуясь неслышному приказу, открыла глаза, погружаясь в темные провалы на смазанной плоскости, заменяющей верей-аали лицо.

Забвение уже коснулось ее, но она все еще рвалась в мир живых…

В меня…

Один за другим падали бастионы и маски… принцесса, Охотница, актриса, воительница. Воспоминания и потери, удачи и падения, жизни и роли ложились под ноги призрачной Ирин легкими полупрозрачными вуалями, обнажая…

Что?

Усталость, равнодушие… во мне нет уже ничего, что могло бы послужить пищей заблудшему духу, удерживаемому в мире только тонкой нитью кровавых чар.

Я устала, устала, устала… Устала настолько, что с радостью пущу в душу ту тварь, что сможет ее заполнить хоть чем-то.

Входи, прошу… По щекам потекли слезы, оставляя ледяные дорожки на коже и падая на пол искрами, соперничающими по яркости с бриллиантами, застывшими на столе.

Сердце замерло в груди, яркая вспышка резанула сквозь веки, последний выдох взвился в воздух легким облачком, когда с моего сознания упала последняя вуаль…

Обнажая то, что люди сами от себя скрывают самым тщательным образом. То, что остается после того, как выжать личность досуха. Бескрайнюю пустыню, где нет ни-че-го.

Пустота. Гулкое ничто.

Нет жизни, нет смерти, нет страха, ужаса, любви, покоя… Тьма, Свет, Боги, Мир, Судьба здесь не имеют власти… Их нет…

Ничего нет…

И здесь, где нет меня, растворялся без следа любой, кто попытался бы проглотить великое ничто.

Ничто…

Ничто…

Ничто…

Как холодно…

Тихо застонав, приоткрыла глаза. Серые плиты потолка грозно нависали над головой, и, казалось, были готовы в любой миг обрушиться на мое распластанное тело.

Почему-то я слишком часто оказываюсь в этом положении. Может, это тонкий намек на то, что мне не стоит больше даже пытаться бороться за жизнь, а просто лечь и забыться, предоставив все судьбе? Нет уж…

Вокруг царила темнота, почти родная, готовая приютить заблудившееся сознание.

Воздух пьянящей свежестью ворвался в пересохшее горло. Я жива… все еще жива.

Будьте вы прокляты, Боги мои! Слизнув с нижней губы каплю крови, перевернулась на живот и с трудом поднялась, желая увидеть результат…

О, да!

Только горстка праха, прикрытая клочком светлой ткани, осталась от изящной фигурки, обозначавшей принцессу. А вместе с ней и от души верей-аали. Точнее, первым исчез призрак, поглощенный пустотой, а уж потом и рухнули чары этой куклы.