Армигер подошел к Меган и сел на подлокотник дивана.

–  Гала - монарх-философ. Такие рождаются раз в тысячу лет. По размаху ее достижений Галу можно сравнить с такими земными правителями, как Мао. Люди вроде нее не хотят просто править государством - они жаждут пересоздать и его, и людей, в нем живущих.

Меган удивилась:

–  Что значит «пересоздать»?

–  Создать новую веру. Новую религию. Новую экономику и науку. И не просто в процессе реформации или построения государства. Для них это единое целое, как произведение искусства. Гала воспринимала свое государство как художественный материал, которому необходимо придать форму.

Меган поежилась.

–  Это… ужасно. Армигер, похоже, изумился.

–  Почему? Она хотела как лучше. И почти никогда не применяла силу, во всяком случае, против простых людей. Ее деяния напоминают мне правителей Амарны в Древнем Египте… Прости, я все время говорю о вещах, которые ты знать не можешь. В общем, она дала своим людям совершенно новое и всеобъемлющее видение мира. Все изменилось: искусство, торговля… Она пыталась реформировать даже язык.

–  Глупо!
– рассмеялась Меган. Армигер пожал плечами:

–  И во многих начинаниях потерпела поражение. Что касается языка, Гала пыталась запретить употребление притяжательных местоимений по отношению к эмоциональным состояниям, мотивам и людям. Например, ты не могла бы сказать: «Мой муж».

–  Это жестоко!
– воскликнула Меган.

–  Но ты также не могла бы сказать «его вина» или «ее вина». Гала хотела убрать слова осуждения из речи и письма, сосредоточив внимание на поведении. Чтобы не было больше без вины виноватых, не было гонений, общественного остракизма и таких «преступлений», как гомосексуализм, например. Она также хотела сместить акцент правосудия с обвинения и наказания на управление поведением. Слишком недостижимые цели для одного поколения, поэтому у нее ничего не вышло. Однако никто на Вентусе прежде об этом не думал. Гала совершенно оригинальна в своем мышлении.

–  Тогда почему же они здесь?
– Меган показала на окно.

–  Потому. Все очень банально. Гала начала угрожать стабильности правящих классов, во всяком случае, в их собственных глазах. Ни один правитель в такой ситуации не в силах удержаться у власти. Она построила в пустыне экспериментальные деревни, каждая из них жила по одному из новых принципов, провозглашенных Галой. Как и следовало ожидать, они сдались под напором ортодоксального большинства. Разве будут соляные бароны молчать, если ты хочешь убрать из торговли деньги? Конечно же, они взбунтуются!

–  Послушать тебя, так я полная дура.

Гала стояла в дверях в голубом утреннем одеянии. Меган поспешно вскочила с кресла и присела в реверансе. Армигер лениво поклонился, качая головой.

–  Так гласит опыт, ваше величество. Когда люди чувствуют, что их интересам кто-то угрожает, они становятся жестокими.

–  Никому я не угрожала!
– нахмурилась королева.
– Парламент - сборище болванов, которые распускают дурацкие слухи и оскорбляют свой родной язык каждый раз, когда открывают рот! Они все тараторят одновременно и пудрят друг другу мозги, а когда эту болтовню излагают на бумаге, то называют ее политикой!

–  Не стану спорить, поскольку я никогда не бывал на парламентских собраниях, - сказал Армигер.

Королева быстро вошла в библиотеку. Двое королевских стражников встали по обе стороны двери.

–  Я должна была попытаться, - с горечью проговорила Гала.
– Веками никто даже не пытался сделать что-то новое! Чего стоит еще одна жизнь, отданная тупому следованию традициям? Куда бы это привело нас? Назад, к тому мгновению, когда колесо жизни лишь начало вращаться? Кто-то должен был задать вопросы, которые люди задать боялись. Я всегда знала, что никто другой не сделает этого - ни сейчас, ни в будущем. Глупость?.. Я обязана была предпринять попытку. Иначе как мы можем узнать что-то новое? Хоть что-нибудь!

Армигер ничего не ответил, но кивнул в знак согласия.

–  Иногда человек ответствен не только перед своим поколением, - сказала Гала. Она села в кресло рядом с Меган и тепло улыбнулась ей.
– Надеюсь, вы хорошо спали?

–  Да, ваше величество. Благодарю вас.

–  А вы, сэр Маут? Вы когда-нибудь спите?

В голосе королевы проскользнули поддразнивающие нотки. Армигер склонил голову.

–  По настроению.
– Он нахмурился.
– Надеюсь, вы не считаете меня шутом, отвлекающих вас от того, что ждет за воротами. У меня серьезные намерения - такие же серьезные, как ваше положение.

Глаза у Галы вспыхнули, но ответила она сдержанно:

–  Мне просто нужно,в этом убедиться, вот и все.

–  Справедливо.
– Армигер привстал с подлокотника и сел в кресло.
– Итак, кто я и чего я хочу от тебя? Именно это тебя интересует, не так ли?

Гала кивнула. Меган даже представить не могла, как бы она чувствовала себя на ее месте, обложенная армией, только и ждущей позволения, чтобы зверски уничтожить дворец. Убитые слуги, разграбленные сокровища… Однако внешне Гала выглядела спокойной.