Август подтянул штаны и подошел к нему.

–  Что там?
– шепотом спросил он.

–  Я слышал шаги. Кто-то остановился прямо за дверью, - прошептал в ответ Джордан.

Август приник ухом к двери.

–  Я слышу голоса. Задуй свечу, ладно?

Джордан бегом бросился к свече. Август прижался к стене рядом с дверью. Джордан еле успел спрятаться за кровать, как дверь распахнулась и в комнату вошли трое мужчин.

Туркарет выглянул в окно. Уже темнело. Почти пора.

–  Вскоре после вашего отъезда из замка Кастора я послал сообщение королю Равенона, - сказал он Чану.
– Король никогда не слышал о тебе и о дамочке по имени Каландрия Мэй. Вы не курьеры Равенона! Мы не знаем, кто вы, но я получил разрешение арестовать вас и привезти в столицу в кандалах.

Чан с бесстрастным видом отхлебнул еще вина.

–  Мы здесь одни. Если бы ты хотел меня арестовать, ты бы уже это сделал.

–  Верно, - признал Туркарет. Похоже, Чан не такой идиот, каким кажется.
– У меня есть идея получше.

–  Я весь внимание, - отозвался Аксель и пробормотал, обращаясь к себе самому: - Держи ушки на макушке!

Туркарет никогда не слышал этого выражения; образ показался ему настолько странным, что он расхохотался.

–  Вообще-то сначала я собирался выдать вас обоих, - сказал ревизор.
– В конце концов, ты нанес мне страшное оскорбление.

Чан выпрямился.

–  Каким образом? В любом случае, уверяю, что это было ненамеренно.

–  Ненамеренно?
– Туркарет, похоже, не верил своим ушам.
– Ты украл мою собственность!

–  Какую собственность?
– удивился, в свою очередь, Аксель.

–  Девчонку Масон.

Лицо Чана скривилось от отвращения. Он перевернул бокал и вылил вино на пол. «Ничего, - решил Туркарет.
– Он уже достаточно выпил».

–  Люди - не имущество, - спокойно проговорил Чан.
– У них есть права даже в этой богом забытой стране.

–  Права? Хорошо, поговорим о правах, - откликнулся Туркарет.
– Эта девчонка - просто вещь, причем ничтожная. Такая у нее судьба, а против судьбы не попрешь. Я имел на нее все права! Мне отдали ее в качестве платы за долги, вот й все! Но ты!.. Ты имеешь наглость защищать эту потаскушку, хотя ты сам просто вор! Ты украл титул агента Равенона! Ты присвоил себе чужую собственность, и я имею полное право покарать тебя - здесь и сейчас!

–  Ты? А где твоя армия?
– спросил Чан.

Он тупо покачал головой. Растительная настойка, которую священники приготовили для Туркарета, очевидно, начала действовать.

–  Ты сам говорил, что мы одни, - ответил Туркарет.
– Может, ты и одолеешь меня в поединке. Может быть. Но далеко тебе не уйти, даже если ты ускользнешь от моих людей и сбежишь из имения.

–  В-вот как?

До Чана внезапно дошло, что с ним. Он попытался встать.

–  Да-да, я тебя опоил, - кивнул инспектор.
– Однако ты не сможешь бежать вовсе не из-за настойки. Ветры выбрали тебя, чтобы ты сыграл свою роль в грядущих событиях. Ветры на нашей стороне. Мы знаем, что они благоволят нам. А к концу сегодняшнего вечера об этом узнают все.

–  Иди к черту!
– пробормотал Чан.

Вид у него был не испуганный, а скорее злой. Туркарет решил, что Чан все-таки еще глупее, чем кажется.

Ревизор улыбнулся, не пытаясь скрыть своего самодовольства.

–  Ты был нам послан. Тебе кажется, что ты поступаешь, как хочешь, но это не так. Тебя послали нам высшие силы.

Чан вяло покачал головой:

–  Ошибаешься.

Он снова попытался встать, и снова безуспешно.

–  Малость ослабел, да?
– спросил Туркарет.
– Это хорошо. Сиди и не рыпайся. Я хочу тебе кое-что показать.

Он вытащил из-за апельсинового дерева два узла, которые принесли его люди как раз перед приходом Чана. Прислонив узел побольше, обмотанный тряпкой, к своему стулу, ревизор положил узел поменьше на стол и начал разворачивать тряпку. Чан осоловело таращился на него.

Туркарет глянул в окно. Солнце село. Пора.

–  Узнаешь?

Чан увидел кинжал, булавку для плаща и широкий разукрашенный пояс.

–  Эй! Это мое! Ты их украл?

На сей раз Туркарет остался доволен его реакцией. Размотав небрежным движением вторую тряпку, он поднял вверх шпагу. Тряпка полетела на пол.

–  А как тебе это? Нравится?

Чан молча уставился на шпагу. Он думал, что из-под тряпья появится его собственная шпага, которую тоже могли украсть. Но шпага была чужая - более изысканная, с инкрустированной рукоятью.

–  Любимая шпага Юрия, - сказал Туркарет.
– Он держит ее в своей спальне. Я только одолжил ее, не волнуйся. Через час-другой она снова будет там.

Чан, недоверчиво качая головой, попытался встать.

–  Эй, погоди! Погоди минутку… Он рухнул обратно в кресло.