–  Ты знаком с королевой?
– спросила Меган, скрестив руки под грудью.

–  Нет. Я никогда ее не видел.

Меган смотрела, как Армигер осторожно пробирается между грядками. Он не сказал, что любит королеву. Однако собирался ради нее оставить Меган.

Армигер направился к лачуге, ожидая, что Меган последует за ним. Он поправился неестественно быстро; теперь никто не сказал бы, что недавно этот человек был на пороге смерти. Лицо его светилось здоровьем, и двигался он с кошачьей грацией, которой Меган невольно любовалась. Все это не удивляло Меган; он был морфом или каким-то похожим духом и потому обладал сверхъестественными способностями. А вот его душевная рана не зажила. Он ходил и ел, словно во сне, а их разговоры по-прежнему были краткими и неловкими. Есть такие мужчины, которые упрямо не желают признаваться в собственной слабости; чем больше они страдают, тем глубже загоняют свои страдания внутрь; но все это рано или поздно сказывается - преждевременная старость, морщины изнурения и ярости…

Меган знала, что мужчина, не способный исцелить свою боль, часто отдает всю энергию на исцеление чужой боли. Такое безжалостное отношение к самому себе было для Меган воплощением высшей степени благородства и глупости, на какую способны мужчины, и люди такого типа притягивали ее как магнит. Ее Мэтг тоже был таким. Она верила, что только женщина в силах облегчить невыносимое бремя, которое эти мужчины взваливали себе на плечи.

Значит, Армигер уходит. Что ж, она пойдет с ним, хотя он об этом еще не знает.

–  У меня есть деньги - хватит, чтобы купить пару лошадей. Верховых лошадей я имею в виду.

–  Мне нужен только один конь, - сказал Армигер.

Мужчины порой такие бестолковые!.. Меган еле заметно улыбнулась. Он с легкостью шагал по густой траве, и мускулы его двигались так синхронно, как это бывает у мужчин и лошадей.

–  Я не пущу тебя в дом, пока ты не вымоешься, - игриво сказала Меган.

–  Долго тебе придется ждать, - усмехнулся в ответ Армигер.
– В твоем маленьком колодце воды наберется на пригоршню. Или ты хочешь мыть меня до ночи?

–  Это было бы восхитительно. Но я придумала кое-что другое. Когда они подошли к хибарке, Армигер изумленно рассмеялся.

–  И долго ты таскала сюда воду?

Она набрала целую ванну, пока он возился в огороде.

–  Я подумала, что тебе не помешает помыться, - сказала Меган, смахнув грязь с его спины.
– Поэтому я начала, как только ты ушел.

–  Мне и правда не помешает помыться.

Он рассеянно начал снимать рубашку. Увидев, что он собирается снять штаны, Меган изумленно округлила глаза.

До сих пор Армигер мылся только в присутствии других мужчин - офицеров и призывников, на берегу реки или в лагере. Он не сразу заметил, что Меган умолкла. До него дошло, что он, быть может, шокировал ее, только когда он уже разделся и залез в ванну.

Армигер повернулся - и их глаза встретились. Меган шагнула к нему. Армигер почувствовал прилив желания. Вселившись в это тело, он ни разу не занимался любовью - не было необходимости. Но он часто видел, как это делали другие, хотя акты насилия, которым предавались его солдаты, были отвратительны.

Меган взяла мочалку и безмолвно провела ею по ноге Армигера. Она не смотрела на него, пока мыла ему икры и бедра, но его возбуждение было очевидно, и, когда Меган дошла до его члена, она подняла на Армигера глаза.

Он протянул руку и коснулся ее шеи. Меган тяжело вздохнула и пробежала мокрыми пальцами по его члену. Поцеловала его в живот, а потом встала, и он прижал ее к себе.

Часть Армигера не понимала, зачем он это делает, - та старая нечеловеческая часть, чей голос в последние дни потерял свою силу и уверенность. Другая часть его, молодая и древняя в одно и то же время, чуть ли не рыдала от желания и облегчения, когда он спустил ее платье, оголив плечи, и зарылся лицом в ее волосах.

Меган сбросила платье совсем и залезла к нему в ванну.

–  Как давно это было!
– прошептала она.
– Да.

Он поднял ее и положил на себя. Ощущение вызвало целый поток воспоминаний - ложных или реальных, это уже не имело значения.

Их губы встретились, и больше они не говорили.

Джордан внезапно пришел в себя. Перед ним стояла Каландрия, купаясь в косых вечерних лучах. Лицо ее обрамлял венок из черных волос, завитки ласкали ее лоб и шею. Джордан смущенно откашлялся.

–  Как наш пациент?
– спросила она, кивнув в сторону Августа.
– Сможет перенести небольшое путешествие?

–  Я чувствую себя нормально, - отозвался Август.
– Рана оказалась не такой страшной. Мне кажется, я даже сумею скрыть ее от Линдена.

–  Правда?
– Каландрия рассеянно провела рукой по волосам.
– Здорово.

Джордан удивился. Вчера она категорически настаивала на отъезде Августа, чтобы он не привлекал к ним внимания. В конце концов, чудесное исцеление неизбежно вызовет массу слухов. Но раз он решил скрыть это от хозяев…