Последний день оказался коротким. Антон успел до обеда закончить то, что им осталось пройти, и распустил группу. Подождав, пока все скроются за дверью, Сашка подошел к инструктору, складывающему в стопку документы. Зная, что мать работает сегодня в день, он подумал, что неплохо бы навестить ее на рабочем месте — когда еще ему выпадет такой шанс?

— Антон Маркович, — сказал Сашка, — а где я могу найти свою маму?

— Что-то надо передать? — быстро спросил тот, оторвавшись на мгновение от своих дел. — На третьем этаже, но тебя туда не пустят. Хочешь, пойдем вместе…

Он подхватил пачку бумаг и вопросительно посмотрел на Сашку.

— Хочу, конечно!

— Тогда пошли, — выключая свет и закрывая за собой дверь, сказал инструктор и широко зашагал по ярко освещенному коридору. Здороваясь то и дело со встречными и обмениваясь с ними какими-то непонятными фразами, он обернулся на ходу.

— Я тебе дам халат с шапочкой, сойдешь за интерна. Только верни потом туда же, договорились?

Сашка едва успел кивнуть, как Антон сунул голову в какую-то комнату, содрал с вешалки халат и вручил ему белую шапочку.

— Комната 127, запомни! Занесешь на обратном пути.

Продевая руки в рукава халата, Сашка кивнул опять. Едва поспевая следом, он не успел понять, как они заскочили в просторный, сверкающий нержавеющей сталью лифт, где, кроме них, стояли двое усталых мужчин в халатах и сдернутых на подбородок масках с тележкой на колесиках, на которой лежало несколько баллонов со сжатым газом.

— Петрова где сейчас? — спросил у них Антон.

Один из мужчин пожал плечами, второй ответил негромко:

— Час назад отправилась мыться с Егоровым. Он в первой, так что и она должна быть там.

— Ага… А баллоны кому?

— Баллоны в третью. Восьмой час операции пошел, все сожрали.

Они вышли из лифта и очутились в другом коридоре, где мужчины покатили баллоны направо, Антон повернул налево.

— Не повезло тебе, — сказал он Сашке. — Мать твоя на операции. С другой стороны, можешь посмотреть на нее, в первой операционной есть демонстрационное окно. Я оставлю тебя там — стой тихо, как мышь. Не вздумай стучать и вообще как-либо отвлекать. Вряд ли дождешься ее, конечно, а как надоест, уйдешь. Понял?

Он подвел Сашку к огромному окну, сквозь которое виднелся странный на вид стол, на котором лежал кто-то, укутанный зелеными простынями, открытыми на груди, настежь разверстой перед четырьмя людьми с блестящими инструментами в руках. Сашка гулко сглотнул, а Антон, хлопнув его напоследок по плечу, скрылся в неизвестном направлении.

Хирурга Сашка вычислил моментально. Тот стоял лицом к окну, толстый коротышка с короткими пальцами в перчатках, заляпанных пятнами крови, и не отрывал взгляд от пациента. Над глазами его грозно нависали густые кустистые брови. Рядом с ним у изголовья стояли еще двое людей, чей пол Сашка не взялся бы определить под халатами, шапочками и масками.

А напротив хирурга стояла мать, время от времени тоже погружая руки в то, что на профессиональном языке называется операционным полем, как вспомнил откуда-то Сашка, которого сразу замутило.

Как он ее узнал, Сашка и сам не смог бы объяснить, но это была мать, без сомнения. И работала она так, что он невольно заинтересовался. Что-то странное было в том, как она подавала инструменты. Толстяк молчал и даже не взглядывал на нее, но она ни разу не ошиблась, держа наготове очередную блестящую железяку за секунду до того, как тот протягивал к ней руку.

Сашка видел, что она не предугадывала — она точно знала, какой инструмент в следующий момент понадобится. А это означало, что или мать сама была хирургом с такой же квалификацией и опытом, что невозможно, или… Тут Сашка ощутил тревожный холодок в груди. Или она умела читать мысли!

Едва Сашка взялся за ручку подъездной двери, как учуял, что кто-то быстро приближается к нему сзади.

— Макс, назад! — услышал он приглушенный ветром крик. — Ко мне!

Из снежного вихря вылетела овчарка и встала, не добежав до него. Ее язык свисал чуть не до земли, шерсть была усыпана снегом, а вид был чрезвычайно довольный. Сашка присел на корточки и вытянул руки.

— Иди сюда, — тихо сказал он.

Пес гавкнул, завилял хвостом и сделал пару шагов навстречу. Сашка потрепал его за шею, глядя в умные глаза.

— У, м-морда!.. А теперь иди к хозяйке, а то она рассердится.

Макс гавкнул еще раз и, развернувшись, скрылся в искрящемся снежном облаке. Оттуда почти сразу появилась Маша, вокруг которой скачками носился пес.