Вместо ответа я попросил ДАГАРца с бластером отойти в сторону и достал собственный универсальный сканер-ключ — детище нашей лаборатории спецтехники.

— Вот об этом.

Сканер-ключ справился с дверью за пятнадцать секунд.

— Вам такой подарить? — осведомился Шеф у полковника.

В каюте никого не было. Я осмотрел кровать и убедился, что в эту ночь в ней не спали. Вещи физика находились на месте. Всей толпой мы переместились к каюте Мартина. Сканер-ключ снова справился с задачей. Зейдлиц ворвался в каюту первым.

— Дьявольщина! — выругался он (нецензурные слова я, как всегда, заменяю на эмоционально-близкие цензурные).

В кресле, откинув голову, сидел доктор Нибелинмус и как будто спал. Рядом была разобрана кровать. Мартина — ни спящего, ни бодрствующего — в каюте не было.

Продолжая ругаться, Зейдлиц пощупал у Нибелинмуса пульс.

— Врача! — истошно заорал он.

— Жив? — спросил Шеф.

— Кажется…

На зов прибежал фельдшер, залечивавший мне раны после драки с ДАГАРцами. За ним семенил патологоанатом с портативным компьютером и большим черным пакетом, в котором угадывалась кастрюля для выявления галеафов.

— За каким чертом?! — зарычал на него полковник.

— Там никого не осталось, — залепетал патологоанатом. — Не мог же я оставить…

— Ладно, осмотри его.

По поводу «там никого не осталось» мы с Шефом переглянулись.

Нибелинмус действительно спал. Фельдшер приготовился взять кровь на анализ. Патологоанатом разглядывал зрачки. Насмотревшись, сделал очень содержательное заключение:

— Я ему не скоро понадоблюсь. Он стабилен.

— Что ему ввели? — спросил Зейдлиц.

— Какой-то наркотик. Мы отправим кровь на анализ.

— Его хотели убить?

— Нет, не думаю. Никакой опасности для жизни я не вижу. Если его не трогать, проспит еще несколько часов, может — сутки.

— А если трогать?

— Вы предлагаете доставить его в лабораторию? — с некоторым удивлением спросил патологоанатом.

Взяв с «трупоеда» клятву, что жизнь физика вне опасности, Зейдлиц распорядился перенести Нибелинмуса в его каюту. Одного ДАГАРца Зейдлиц оставил охранять каюту, другому приказал обыскать Терминал.

— Без Мартина не возвращайся, — предупредил он. Я заметил:

— Пожалуй, он никогда не вернется.

— Кто, Мартин? — не понял Зейдлиц.

— Нет, ваш сотрудник. Даже если Мартин остался на Терминале, нереально найти его в одиночку. Не исключено, что потом придется искать вашего сотрудника. Через неделю найдем спящим в каком-нибудь коллекторе.

Зейдлица передернуло. Он включил рацию и сказал «отставить».

— Куда подевались ваши люди? — спросил Шеф. — Только нас с Ильинским сторожило пятеро.

Оказалось, что ночью Зейдлиц перераспределил обязанности. Еще три ДАГАРца помчались за Харриганом. Двоих он отправил на Терминал Ундины, к месту сбора туристов «Галактик Трэвэлинг». Два человека срочно вылетели за детектором.

Я напомнил:

— Когда я был здесь в прошли раз, в вашем распоряжении было человек сто.

— Ста человек у меня никогда не было. Половину сотрудников я отослал следить за пассажирами «Монблана». Они еще не вернулись.

— Погодите, — вмешался Шеф. — За каким детектором вы послали людей?

— За местным.

— Который обнаружил алеф-измерение на «Монблане»?

Зейдлиц подтвердил.

— Кому он понадобился? — настаивал Шеф.

— Нибелинмус позвонил мне в три часа ночи и попросил заменить детектор на резервный. А тот доставить на Терминал.

— Он как-нибудь объяснил это?

— Пробурчал что-то научное. Я, честно говоря, не понял.

Неожиданно Шеф стал хлопать по карманам. Он искал проволочку — катализатор его мыслительных процессов.

— Наверное, оставил в каюте, — смущенно пояснил он. — Я буду у себя, — добавил он, покидая нас.

Зейдлиц направлялся в штаб. Никаких распоряжений от Шефа я не получил, поэтому вызвался его проводить:

— Я с вами!

— Валяй, — устало сказал Зейдлиц.

Добравшись до штаба, полковник разразился таким потоком брани, что я удивился, как это он до сих пор-то терпел. «Что же здесь та-та-та происходит!!!» — повторял он, носясь по каюте. Одновременно был вызван дежуривший ночью ДАГАРец. Он был обязан наблюдать за «Каютами для отдыха экипажей» через подсоединенный к видеокамерам монитор. Этот ДАГАРец мне теперь по гроб обязан, поскольку при мне Зейдлиц постеснялся его бить. После ночной смены ДАГАРец был, мягко говоря, в растерянности и только твердил, что надо проверить запись с видеокамер. Несчастного отпустили «до выяснения».