– И что она им рассказала?
– напряженным голосом задал вопрос Малышев.

– Откуда вы узнали, что она им что-то рассказала?
– спросил, в свою очередь, Петр Андреевич.

– Они умеют получать ответы на свои вопросы, - заметил Роман Иванович.

– Вы правы, - согласился Иволгин.
– Деликатность и терпение не в их правилах. Но на этот раз все было, как говорится, чинно и благородно. Они, якобы, даже заставили Рясную и Свиридову взять деньги на лечение и реабилитацию. По слухам, между прочим, очень приличные для нашего времени. Но я отклонился, извините. Рясная им и рассказала, что держали ее на даче Родионова под присмотром Молохова. И похитил ее никто иной, как сам Молохов.

– С какой целью он это сделал?
– спросил Малышев.

– Мне кажется, - уверенно пояснил Петр Андреевич, - Родионов хотел иметь рычаги влияния на Сотникову. Он же не знал, до какой степени был с ней откровенен Свиридов. А вдруг он ей все рассказывал? А вдруг она, вместе с его дружками - Франком и Мухином, решит предъявить свои права на это золото? Кстати, именно Капитолина Сотникова в свое время, но уже после смерти мужа, известила Франка о том, что дневники у Родионова. Свиридов перед встречей с ним заставил выучить ее соответствующую фразу и номер телефона, по которому, в случае его смерти, надо будет ее произнести. Что та и сделала.

– Объясните мне, - с недоумением спросил Краснов, - на кой черт он, этот Свиридов, вообще полез со своим золотом к Родионову?

– Он раньше нас всех, видимо, где-то раскопал материалы или документы по "Джуме" и понял, какая бомба заложена под Белоярск. С Родионовым они были знакомы чуть ли ни с пеленок, росли в одном дворе, - пояснил все тот же Иволгин.
– Но я не договорил о другом... О том, как Рясную и мальчика избавили от дальнейших издевательств Молохова. Оказывается, вызволил их из плена Лейтенант. Только есть одно расхождение: Озеров утверждает, что Лейтенант был немой, а Рясная, что тот говорил.

– Надо срочно допросить Рясную, - загораясь, засуетился Малышев.

– Уже. Уже, Роман Иванович, - укоротил его Иволгин. Заметив недовольство на его лице, улыбнулся: - Роман Иванович, я же в этот раз ничего не пытаюсь скрывать. Все материалы в деле, оформлены, как положено. Прикрывает нас Завьялов. Вы его тоже знаете, это не Багров.
– Увидев, как тот немного расслабился, продолжал: - Вера Николаевна Рясная показала, что Лейтенант этот - довольно странный парень: ни в себе и, причем, как следует. А расстались они в том самом переулке Лазо, где твои ребята, Роман Иванович, через несколько часов нашли машину. К сожалению пустую. И вот еще что... Рясная наотрез отказалась помочь в составлении фоторобота этого загадочного Лейтенанта. Но мы проверили по своим каналам и могу вас "обрадовать", - Петр Андреевич невесело усмехнулся.
– В криминальной среде ходят слухи о некоем Лейтенанте. Но исключительно шепотом и с приставкой "Чур меня!". У мужика явно не все дома: помешан на красивой смерти.

– Это как?
– изумленно поднял вверх брови Иван Васильевич.

– Никаких дырок в голове, расчлененок, раскиданных и размазанных по асфальту кусков и фрагментов и прочих кровавых ужасов. По нашим агентурным данным, это мастер имитаций несчастных случаев. Кое-кто утверждает, что ум его настолько изощренный в плане выдумки, что невольно сомнения берут: человек он или машина?
– Иволгин замолчал, не решаясь произнести то, ради чего он и затеял эту встречу.

– Петр Андреевич, - слегка надавил на него Малышев, - давай без загадок, до конца. Что там у тебя на десерт?

– На десерт?
– переспросил Иволгин и как-то странно посмотрел на Малышева и Краснова.
– Заместитель мой, Леша Добровольский, человек с фантазией. Но он и сам не может сейчас сказать, что на него вдруг нашло. Одним словом, он взял и показал Озерову снимок Астахова...
– майор замолчал, не решаясь закончить.

– Нет, - откидываясь всем корпусом, недоверчиво покачал головой Малышев.
– Не может быть... Петр Андреевич, этого не может быть! воскликнул он громко.

– Я бы тоже хотел в это поверить, но...
– он обескураженно и растерянно развел руками.
– Озеров опознал по фотографии Астахова. Правда, заметил при этом, что Лейтенант выглядит немного старше и... как бы это сказать - дебильнее, что ли... Вообщем, иногда у него бывает дурацкое выражение лица, а иногда, по словам Озерова, как будто у команчей, которые не просто на тропу войны вышли, "а чешут по ней во весь опор". Гроссмейстер уверял, что глаза у этого парня - не приведи Бог. И, заметьте, утверждал это не просто фраер какой-нибудь, а Гроссмейстер!

– Интересно, где это ваш Озеров команчей наблюдал, да еще по тропе войны "чешущих"?
– иронично осведомился Краснов и добавил: - Ребята, ну у вас и контингент тут подобрался: один одного краше! Астахов не Астахов, а Джеймс Бонд какой-то; потом Лейтенант еще, а следом - Гроссмейстеры, Математики, Горынычи, дальше - больше: Сталин, Берия, золото Российской империи, атаманы и адмиралы, генерал-майоры и князья, - ни фига себе компания, согласитесь?! Вы б уже и мне для полного удовлетворения, так сказать, фотку этого Астахова показали, что ли? Глядишь, может и я бы в нем какую-нибудь свою бабушку двюродную признал.

Малышев укоризненно посмотрел на него, а Иволгин нехотя поднялся и подошел к стенке:

– Кстати, здесь случайно фото одного белого офицера осталось. Я еще своим орлам шею намылил, растяпам. Думали забрать, а тут, сами знаете, что закрутилось. Признаться, я и сам подзабыл, если б ты, Васильич, не напомнил. Можно сказать, офицерик этот с Астаховым, как Ленин и партия. Он достал забытую фотографию молодого князя Сергея Михайловича Рубецкого и положил на стол перед подполковником.

Краснов с интересом взял и, слегка отодвинув, принялся картинно крутить головой из стороны в сторону, разглядывая портрет. Внезапно беспечное и игровое выражение стало медленно сползать с его лица. Он вскинул голову и с испугом, смешанным с недоверием, ошарашенно посмотрел на Иволгина и Малышева.