Шрифт:
– Я ухожу... Раздевайся, Моника.
– Мама, как хорошо в одних панталонах! - сообщила Ольгуца, спрыгивая с постели на пол.
И, стоя в позе фехтовальщика, она принялась разглядывать себя в зеркале.
– Дьявол во плоти, ложись наконец спать!.. До свидания, Моника.
Закрыв глаза, Дэнуц тут же открыл котомку Ивана...
...Дэнуц - паша или султан: не важно, кто именно! На голове у него чалма, из-под которой виднеются усы, точно два ятагана, и пара свирепых глаз... Два длинных клыка торчат изо рта. Клыки позаимствованы у оборотня!..
Султан Дэнуц был настолько страшен, что сам Дэнуц не выдержал, открыл глаза и повернулся на бок... Из комнаты девочек доносился голос Ольгуцы. Дэнуц в ярости закрыл глаза!
...Султан восседает на золотом троне. По правую и левую руку от него две черные невольницы с ослепительно белыми зубами, - точно взбитые сливки поверх кофейного крема, - машут яркими опахалами. У подножья трона - тысячи тюрбанов, припавших к земле. Все поклоняются султану. Только два голых арапа, с толстыми губами и густыми, курчавыми, - как черная икра, волосами, стоят навытяжку с секирами наготове. Все молчат. Султан подымает палец... Появляется конь, который вздрагивает и скалит зубы... Султан делает знак... Арапы привязывают косы Моники к конскому хвосту... Моника ест абрикос. Ей все равно! Ну, ничего, султан ей покажет!.. Сто тысяч арапников опускаются на спину жеребца...
Арапы хватают Ольгуцу. Ольгуца брыкается и строит рожи султану. Так! Хорошо!.. Арап поднимает секиру... Ольгуце становится страшно... И некому вступиться за нее, кроме ее брата Дэнуца... И вот, во главе войска, словно сам Михай Храбрый, появляется Дэнуц, убивает султана и арапов, - тюрбаны спасаются бегством, - и избавляет от смерти Ольгуцу и Монику. Ольгуца и Моника преклоняют колени и целуют ему руки. Он сажает их на свое седло и уезжает...
На дне Ивановой котомки оставался только сон...
– Ты спишь, Моника?
– Нет.
– И я не сплю.
Ольгуца подняла кверху ноги и похлопала ладонями по пяткам.
– Слышишь, Моника?
– Что?
– Я хлопаю себя по пяткам.
– Зачем?
– Просто так!.. И ты сделай так же...
– ...
– Моника, что мы будем делать?
– Спать!
– Зачем?
– Так велела tante Алис.
– Ну и что! Разве ты спишь!
– Я стараюсь уснуть! - оправдывалась Моника.
– И не пытайся... Никто ни о чем не узнает! Мама спит.
– ...
– Моника?
– Что?
– Ничего...
Ольгуца притворно зевнула... И принялась изучать белый потолок, считая неровности.
– Моника, ты бы хотела быть мухой?
– Мухой?
– Да, мухой! Я бы ужасно хотела... Я прогуливалась бы по потолку вниз головой...
– Я бы хотела вырасти большой, - мечтательно сказала Моника.
– И я, - постаралась не отстать от нее Ольгуца... - А что бы ты сделала, если бы стала большой?
– ...Не знаю! - нерешительно сказала Моника.
– А я бы стала кучером... как дед Георге!.. И вывалила бы Плюшку из коляски.
– За что ты сердишься на Дэнуца?
– Я?.. Это он на меня сердится.
– Ты права! - согласилась Моника. - Он тебя побил; так не делают!
– Он меня побил? - спросила Ольгуца с угрозой в голосе.
– Да, сегодня утром!
– Ну, это положим!.. Если бы не мама, я бы ему показала!
– Ты умеешь драться, Ольгуца?
– А ты не умеешь?
– Нет.
– Я очень хорошо умею драться!
– И тебе нравится?
– Еще бы... Хочешь, покажу?
– Нет.
Они помолчали. Ольгуца вздохнула...
– Моника, почему ты не отрежешь себе косы?
– А зачем?.. Они нравились бабушке... она мне их заплетала.
– Да!.. Но они мешают драться. За них можно ухватиться.
– А зачем драться?
– Как зачем?
– И с кем драться?
– С Плюшкой... Нет, ты права! - спохватилась Ольгуца. - Я ему не позволю!
Ольгуца приподнялась на локте и стала болтать ногой.
– Моника, у тебя есть мускулы?
– Не знаю!
– А у меня есть! Вот смотри: я сгибаю ногу!.. Моника, я больше не буду спать!
Спрыгнув с кровати, она принялась скакать по комнате...
– Моника, - вдруг закричала она, как Колумб, когда он открыл Америку.
– Что? - испуганно вскочила Моника.
– Ничего! - быстро ответила Ольгуца, закрывая печную дверцу.
Она уселась на стул, прямо на платье Моники, и погрузилась в размышления...
– Послушай, Моника, я тебе открою один секрет.