Шрифт:
– Хорошо.
– Не так! - тряхнула Ольгуца головой, усаживаясь на кровать Моники.
– Сначала поклянись, что никому не скажешь.
– Я и так никому не скажу! - возмутилась Моника.
– Не сердись! Я тебе верю. Но все равно ты должна поклясться!
– ...
– Клянешься?
– Зачем мне клясться? Я и так никому не скажу, - заупрямилась Моника.
– Не хочешь?!
– Нет.
– Хорошо!
Ольгуца встала с кровати и принялась ходить по комнате, избегая Монику... Потом села на край постели.
– Ты обиделась, Моника? - ласково спросила Ольгуца.
– Нет! - смягчилась Моника... - Но почему ты мне не веришь?
– Тогда прошу тебя, поклянись!.. Пожалуйста, Моника: доставь мне удовольствие! Ну, давай, Моника!
– Ну, хорошо... клянусь!
– Вот видишь? Молодец!.. Чем клянешься?
– ...
Окинув взглядом комнату, Ольгуца на миг задержалась на ночном столике. Моника заметила этот взгляд.
– Портретом бабушки? - спросила она, широко раскрыв глаза.
– Нет! Это нет! - сказала Ольгуца. - Поклянись своей куклой.
– Клянусь своей куклой Моникой... - быстро заговорила Моника...
– Что никому не скажу... - продолжила Ольгуца, отбивая такт указательным пальцем.
– ...что никому не скажу... - повторила Моника, кивая головой.
– ...то, что мне скажет Ольгуца.
– ...то, что мне скажет Ольгуца.
– Подожди! - нахмурилась Ольгуца. - Повтори еще раз за мной!.. А если я скажу...
– А если я скажу... - с трудом повторила Моника, пожимая плечами.
– ...то пусть умрет у меня кукла.
– ...то пусть умрет у меня кукла. Ты кончила?
– Подожди, этого мало... Скажи еще раз!.. А если я скажу... ну, говори!
– ...А если я скажу, - вздохнула Моника...
– ...то пусть Ольгуца...
– ...то пусть Ольгуца...
– ...разобьет голову моей кукле Монике.
– ...разобьет голову моей кукле Монике, - повторила Моника с возмущением.
– А теперь скажи "аминь"!
– ...Аминь.
– Перекрестись.
– Перекрестилась.
– А теперь я открою тебе секрет!
Она молча улыбалась.
– Ну, говори, Ольгуца!
– Сейчас скажу! Погоди... Ну, давай скажу! Вставай и следуй за мной.
И она за руку подвела ее к печной дверце.
– Так никому не скажешь?.. - попыталась Ольгуца добиться от нее торжественного обещания.
– Ой! Ольгуца!
– Открой и загляни внутрь, - широким жестом пригласила Ольгуца.
– Это и есть секрет?
В прохладном сумраке печи стояли две банки с вареньем, закрытые белой бумагой.
– Что? Может, тебе не нравится?.. Смотри не проговорись, Моника! погрозила Ольгуца пальцем.
* * *
– Хорошо спали? - спросила госпожа Деляну, входя в комнату в сопровождении Профиры с подносом, на котором стояла вазочка с розовым вареньем.
Моника покраснела и опустила глаза.
– Очень жарко, мамочка! - оправдывалась Ольгуца, размахивая руками.
– Она не давала тебе спать, Моника?
– В такую жару спать невозможно! - уклончиво отвечала Ольгуца, помешивая ложечкой варенье.
– У вас бессонница, сударыня?
– А что такое "бессонница", мама? - с подозрением отнеслась Ольгуца к новому слову, вежливому вопросу и сопровождавшей все это улыбке.
– Это не для тебя. Лучше скажи прямо, почему ты не спала?
– У меня не бывает бессонницы! Это у него бессонница! - запустила Ольгуца новым словом в дверь Дэнуца, который спал без задних ног...
Дверь бесшумно отворилась... Вошедшие ступали на цыпочках; скрипнули ботинки, послышался хорошо известный Дэнуцу звук "цц". Госпожа Деляну произносила "цц" (морща нос и резко вскидывая голову), когда волновалась по мелким или крупным причинам и старалась сдержать себя... Например, когда нитка не вдевалась в иголку, когда лампа коптила и никто этого не замечал, или когда плохо воспитанный гость ел брынзу ножом...
– Спит... Не шуми!
Профира ходила босиком так, словно на ней были сапоги: пол гудел под ее ногами... Дети прозвали ее "Святая святого Ильи".
– Тик-так, тик-так, тик-так... банг... - произнесли настенные часы, не обращая внимания на призыв к тишине.
Пробило половину пятого...
– Разбудить его?.. - колебалась госпожа Деляну, взвешивая опасность, которая угрожала ночному сну, и хорошие стороны послеобеденного сна.
Шторы поднялись тихо, совсем не так, как бывало, когда их открывал Дэнуц; поднялись осторожно, придерживаемые рукой госпожи Деляну; за окном было раскаленное от солнца небо и листья гигантской яблони.