Дверь в купе проводников была открыта. Проводница – женщина чуть за тридцать с крашенными в «платину» волосами – возилась с путевыми документами. Ей можно было только посочувствовать, рейс был явно неудачным. Навару с таких пассажиров не поимеешь, зато хлопот полон рот. Одно хорошо – непьющие.

– Доброй ночи, – улыбнулась Ольга. – Вы только не забудьте утром дверь в тамбуре отпереть, хорошо? К нам прийти могут.

Проводница несколько секунд смотрела на нее сонным непонимающим взглядом.

– А что, дверь кто-то запер?

– А теперь докладывай подробнее, – потребовал генерал Трофимов. – Что за ерунда происходит на вверенном нам участке?

Капитан Белов подобрался, напыжился, про себя формулируя доклад.

– Да не тужься ты, – махнул рукой начальник. – Не ровен час – вытужишь чего-нибудь.

– Ситуация такова, – чуть расслабился дежурный офицер. – На связь с управлением ФСБ по телефону вышли неизвестные, назвавшие себя Освободительной армией великого чеченского джамаата. По их словам, дополнительный поезд на Москву захвачен их боевой группой. Пассажиры взяты в заложники. Сейчас пробивается список пассажиров. Через час состав пересечет границу области и будет в нашей зоне ответственности. Поэтому оперативный штаб решено сформировать на базе нашего управления.

Трофимов выразительно посмотрел на потолок.

– Так точно, – кивнул Белов. – Там уже в курсе. Выйдет на связь с минуты на минуту.

– Что еще?

– Террористы утверждают, что в их распоряжении находится портативное ядерное устройство.

Генерал откинулся в кресле, поджав губы. Вот и выплыли «изделия». В совпадения он не верил. Как же ты, Мирон, старый черт, мог такое прозевать? Прямая вина, конечно, на военных, но обеспечение безопасности с ФСБ никто не снимал. Похоже, на днях одним представителем старой гвардии в руководящем звене «конторы» станет меньше. И хорошо, если только должности лишится. Могут и погоны полететь. Вместе с головой.

– Что это еще за Джамаат такой?

– По нашей базе не проходит. В международном списке тоже не значится. Федералы пока молчат.

Трофимов поморщился. Понятия «федералы» и «регионалы» прочно вошли в лексикон. А ведь когда-то «контора» была единым целым, и люди на периферии чувствовали себя неотъемлемой частью огромной машины.

– Как они вышли на связь?

– По телефону, – хмыкнул Белов. – По обычному мобильному телефону. Сейчас работают с номером.

– Из поезда или сообщники в городе?

– Есть странность. Номер обычный, локализован в городе. Но, судя по всему, звонят из самого поезда.

– Чего ж странного, – пожал плечами Геннадий Михайлович. – Банальная переадресация звонка. Что-то вроде коммутатора. Звонят на него из поезда, а тот делает сброс на один из телефонных аппаратов, которых может быть хоть сто. Мы его отслеживаем, находим в багажнике какого-нибудь такси или в мусорном баке. А следующий звонок поступает уже с другого аппарата. А, Евгений?

Майор службы технического обеспечения Евгений Жердев, который возился рядом с аппаратурой, согласно кивнул головой.

– Вполне может быть и так. Проверим.

– Какие требования?

– Пока никаких, хотят говорить с полномочными лицами.

– Ясно, – шумно вздохнул Трофимов. – То есть – ни хрена ничего не ясно.

– Товарищ генерал, «Башня» на связи!

– Давай на «громкую», – распорядился Трофимов.

Позывной «Башня» принадлежал Федеральному оперативному штабу. Геннадий Михайлович поймал себя на том, что машинально подтянулся и расправил плечи.

– Здравствуйте еще раз, – прозвучал из динамиков голос Храмцова.

– Надо было идти не в менты, а в циркачи, – в сердцах выругался Никифоров.

Он высунулся за угол вагона, надеясь хоть там присмотреть что-то, что помогло бы ему спрятаться, и получил в лицо такой мощный удар спрессованного скоростью воздуха, что на несколько секунд ослеп. Ничего полезного там не было, да и быть не могло.

Можно было, конечно, перебраться на боковую стенку, и повиснуть, держась руками за поручни двери, но какой в этом смысл? Оставалось одно – лезть под вагон. Это было настолько невозможно, что ему стало смешно.

– Цирк какой-то! Кино и немцы!

За что бы тут зацепиться? Темно еще, плюс ко всему! Особо и не приглядишься. Леха обратил внимание на какой-то то ли шланг, то ли кабель, который выходил из-под вагона и был прицеплен к стене вагона чем-то, похожим на «пистолет» на бензоколонке. Подергал его. Нет, хлипковатое сооружение, не внушает доверия. Да и к электричеству он с детства питал некую опаску. Даже лампочку выкручивал, побаиваясь, что «дернет».

Он присел, прижимаясь голой спиной к ледяной стенке, и рукой ощупал швеллер, на котором стоял. Замечательно! Приварен он был не сплошняком, а точечно, по-нашенски. Леха быстренько вытянул ремень из джинсов, протолкнул его в щель между швеллером и стенкой, пропустил конец через пряжку, сделав петлю, и затянул ее. Вот и первая точка опоры.