Изображения внутри скал были столь четкими, что каждый из нас, многократно отраженный, превратился в длинную шеренгу всадников.

Эйя дала нам знак остановиться.

— Слушайте, — сказала она.

Я услышал тихую музыку, которая становилась все громче, а потом на нее мягко наложился красивый женский голос. Он пел что-то на непонятном мне языке, излучая тоску и силу. Слезы потекли по моим щекам. И я заметил, что мои спутники также вытирают лицо. В этот миг отражения в скалах изменились. Они изображали уже не нас, а группу женщин в черных одеждах. Я узнал среди них демонессу Анфису, причем узнал с некоторым трудом. Она выглядела как сильный, готовый к опасности и борьбе воин. Лаэрций тоже увидел ее. Потом женщины в черном исчезли, а рядом с Анфисой появился Лаэрций. Он попытался схватить ее, но был отброшен эффектным боевым приемом, а потом буквально избит. Когда Анфиса извлекла меч и приставила его к горлу Лаэрция, он сделал умоляющий жест руками, но клинок вошел в его горло, и все было кончено.

Скалы снова отразили нас, сидящих на белых слонах. Лаэрций был мрачен и избегал наших взглядов. В его руках сиял огромный кроваво-красный кристалл. Седой демон недоуменно смотрел на него.

— Что это? — спросил он Эйю.

— Это дар ущелья Предсказаний, — сказала Эйя, подъезжая к нему. — Ты должен отпустить свою подругу, Лаэрций. Она больше не принадлежит тебе. Ущелье подарило тебе этот кристалл, чтобы ты помнил о том, что увидел.

Когда мы проехали Зеркальное Ущелье, то оказались на красивом невысоком плоскогорье. С него открывался вид на долину, покрытую лесами и озерами.

— Эта долина ниже уровня моря, — сказала Эйя. — От моря ее отделяет наша деревня. Попасть из долины к нам почти невозможно: скалы вертикальные и ровные. Но мы время от времени спускаемся туда, и местные жители обожествляют нас. Они простые люди, доверчивые и милые. Мы контролируем вероятность и в долине тоже. Но дальше наше влияние не распространяется.

— Ты выбрала очень красивое место, — сказал я. — Когда-нибудь, когда все закончится, и восстановится мир, я приеду к тебе надолго.

Стрела просвистевшая у моего уха, прервала вереницу обещаний.

— Это Эвкатион, — сказала Эйя. — Он осмелился вторгнуться на мою территорию!

— Один он бы не осмелился, — усмехнулся я. — Кто-то ему помогает.

Наши преследователи отрезали нас от Зеркального Ущелья и наступали, прижимая к обрыву.

— Есть другой путь? — спросил я.

— Нет. Нам придется спуститься в Долину.

— Или сразиться, наконец, с этим уродом, — проворчал я.

Отряд Эвкатиона на этот раз был очень большим. Кроме того, рядом с ним на лошади восседал мой брат Баргим. Он карлик, поэтому всегда ездит верхом.

— Вам не сбежать! — крикнул Эвкатион. — Отдай мне кинжал и пазиру, и мы оставим вас в живых.

Я извлек из ножен Адил и взмахнул им над головой.

— Отдай мне свою голову, Эвкатион. Потому что мой меч блокирует реинкарнаторы, — на самом деле, конечно, Адил был неспособен на это, но я любил вселять панику в сердца врагов. — Ты давно не виделся с Отцом Смерти? Я освобожу твое сознание и ускорю желанную встречу.

Эвкатион наклонился к Баргиму и что-то сказал. Тот кивнул, но никаких враждебных действий не предпринял. Напротив, сделал жест рукой, который между нами, сойкеро, означал: я не вмешиваюсь. Видимо, он хотел сообщить мне, что выступает всего лишь свидетелем происходящего и приглашен именно в этом качестве.

Эйя выпустила стрелу из своего изящного, но мощного лука. Стрела вонзилась в плечо Эвкатиону, но особого вреда не причинила — доспехи были слишком толстыми. Эвкатион закричал и жестом отдал приказ к наступлению.

Отряд, состоящий примерно из трех сотен существ, начал окружать нас кольцом.

— Держитесь за мной! — крикнул я своим спутникам, — И направил своего слона прямо в центр битвы.

Мой меч, Адил, обладал множеством полезных свойств. В частности, он мог создавать вокруг меня своеобразное защитное поле, сквозь которое не могли проникнуть удары холодного оружия и стрелы. Именно такое поле я и создал, включив в него всех моих спутников.

Мы продвигались сквозь толпу вооруженных демонов, людей и чудовищ, и они не могли причинить нам вреда, потому что Адил защищал нас.

— Моргульский, дунь на мою пазиру, — крикнул я, — протягивая ему ладонь.

Тот дунул, и образы танцующих серебряных зверей и иероглифов выплеснулись в окружающее пространство. Они захватили внимание нападающих, поскольку выглядели угрожающе. И те подумали, что я создал армию воинов из пустоты. Я сделал усилие, и танцующие серебряные объемные фигуры стали проникать в тела врагов, изменяя их внутренние характеристики. Вскоре все нападающие мирно спали, а на поле битвы остались только мы, Эвкатион и Баргим.

— Ты уже все понял? — спросил я Эвкатиона. — Я могу отнять твою жизнь, смеясь. Ты не можешь мне сопротивляться. А тебя, брат, я рад увидеть после стольких лет. Однако, я не понимаю, что ты делаешь рядом с этим уродцем.

— Он пригласил меня поговорить с тобой, но обставил все так, что я выглядел его союзником.

— Хитрый, коварный Эвкатион. Ты заслужил смерти, — сказал я, срывая шлем с демона вечности и нанося неотразимый удар, разрубивший тело Эвкатиона на две равные половины. Его сознание, маленькая злобная красная ящерица, испуганно уставилась в мои глаза, — Передай привет Отцу, скажи, что я иду к нему, — и я усилием воли отправил сознание Эвкатиона по длинной дуге, проходящей над всеми вратами, прямо к Отцу Смерти.