– Давай.

Влад никогда не спорил с Валюхой по бытовым вопросам, относясь к неудобствам и к комфорту одинаково философски, то есть, никак. Его эта тема мало волновала. Но зато он постоянно следил за курсом доллара и немецкой марки, что очень веселило Валюху:

– Ну нафига тебе это знать-то, если у тебя ни баксов, ни марок, ни даже тугриков нет?! А хочешь, за доллары товар сдавать будем, тогда доллары в боливары переведешь, а боливары в шекели, а шекели...

– Кончай туфту гнать!
– одергивал его Влад.
– Нас тогда самих сдадут... сам знаешь, куда.

Валюха прикусывал язык: им обоим было очень хорошо известно, что валютными делами занималось КГБ, поэтому с долларами они никогда не связывались.

В Сочи их должен был встречать знакомый Валюхи по имени Сергей. У Валюхи везде находились "хорошие знакомые", но в большинстве случаев они оказывались людьми, которых он до этого никогда не видел, и лишь случайно, через других "хороших знакомых", разжился их телефонами. Вот и на этот раз, уже в поезде, после восьми бутылок "Жигулевского" под рыбца, выяснилось, что "сочинский контакт Серега" - это лучший друг валюхиного соседа Павки, про которого Валюха тут же рассказал историю о том, как он служил в отборной дивизии "Витязь". К подобным историям Валюхи надо было применять коэффициент правдивости "корень третьей степени", и "лучший друг" здесь означало давнего знакомого, а "отборная дивизия" - заурядную гвардейскую часть.

– А этот Серега - он тоже "витязь"?
– усмехнулся Влад.

– Да ты не бойся, - ответил Валюха, сосредоточенно отгрызая зубами от хвоста кусок вяленой рыбы.
– Главное, он нам гостиницу обещал сделать. У него все схвачено.

– Чего мне бояться?! Мне пофигу, - равнодушно отозвался Влад, высасывая из бутылки остатки пены и вальяжно откидываясь на свернутый матрас.
– А кто этот Серега, на самом деле?

– Какой-то крупный деятель пожарной охраны. Его там все уважают. Павка рассказывал, как он с ним ходил в сочинскую общагу с ревизией - я уссался!

– А общага - женская?

– Есесс-сно... Они, типа, спьяну подняли учебную тревогу ночью: подъехали на пожарке, бросили перед входом дымовую шашку и врубили сирену на всю катушку, а комендантшу заставили девок на улицу выгонять в чем мать родила.

– Голыми, что ли?
– усомнился Влад.

– Ну, в ночнушках там, в трусах... В простынях завернутые... Я знаю? А потом, как по инструкции, пошли проверять, все вышли или нет. Заходят на третий этаж, смотрят, одна дверь закрыта, стучат - никто не открывает. Ну, они ее того... плечом вышибли, заходят - там у окна стоит деваха задом к ним, в одной майке, с толстыми ляжками, через подоконник перевесилась. Что за долбаный случай?! Они к ней видят, она в руках связанные простыни держит, а снизу голос: "Нэ хватает! Да зэмли нэ дастает!"

– Ха-ха... Чего-чего?
– захохотал Влад.

– Ну, это она одного нацмена на простынях из окна спускала.

– Так чего он - завернулся бы в простыню, закрыл лицо и выбежал на улицу...

– Вах, дарагой!
– воскликнул Валюха, раскупоривая новую бутылку.
– Эта ты такой умный, да, кагда сыдышь байки травышь, да, а чэловек в икс-три-мал-ную сытуацыю папал... Панымать нада!

– Ладно, сочиняй дальше.

– Короче, она ему - "прыгай!", а он "тяны назад!". Она пытается тянуть - сил не хватает. Опять ему орет "прыгай, а то уроню!", а он в ответ "тяны!". Так они и переругиваются: "тяны - прыгай".

– И чего, пожарники-то помогли?

– Ну да!
– заржал Валюха.
– Задрали девке майку и трахнули по разу - она только орала "прыгай-прыгай-прыгай"!!! А потом действительно помогли - вытянули бедолагу, он пока висел, от страха обдристался. Благодарил еще...

– А девчонка чего?

– Чего-чего... Сделала вид, будто ничего и не было.

– Тоды ой, - рассмеялся Влад.

Когда на следующий день в восемь часов утра двое похмельных друзей выгрузились из поезда, они сразу узнали Серегу: их встречал такой же, как и они, опухший с похмелухи человек, немного постарше, лет тридцати. Вид у него, правда, был более экзотический: рост под два метра, медвежковатая фигура, нечесаные кудри и широкая красная морда. И впрямь витязь... Но вместо кольчуги на нем был мятый пиджак поверх желтой майки - и это в теплое южное утро, обещающее перейти в знойный полдень! Странный видок...

– Наш человек!
– Влад пнул Валюху локтем под ребро.

Валюха поморщился, как от зубной боли: он не любил иметь дело с бомжами, пьяницами и хануриками, предпочитая им солидных и представительных людей: в последних он видел образец будущего себя.

– ЗдорОво, мужики!
– поприветствовал их Серега низким хрипловатым басом.
– С прибытьицем.

– Валентин.

– Владислав, - передразнил Влад Валюху, торжественно протягивая Сереге руку.

– Вы как эти...
– добродушно рассмеялся Серега. Японцы на чайной церемонии. Пошли, япона мать, на пятаке мотор ждет.

На площади перед вокзалом их действительно поджидала машина, и не какая-нибудь, а белая "Волга".

– Залезай, - скомандовал Серега, первым запрыгивая на переднее пассажирское сидение.
– А это Игорь Петрович, мой шофер, - он кивнул на бледного тощего парня за рулем.

– Будешь много пиздить - получишь в лоб, Шефуля, флегматично отозвался Игорь Петрович, не оборачиваясь.

– О, шефом меня называет, - подмигнул Серега, оборачиваясь к Владу с Валюхой.
– Ну, трогай, Петрович!