Шрифт:
Слуга, запинаясь и оправдываясь, робко проговорил:
— Друид солнца уж больно просил. Он что-то узнал о германцах…
Рюрик вскочил с походной постели.
— Бэрин здесь?! — удивился он. — Что он задумал? — оторопело спросил князь слугу. Тот развел руками.
— Не знаю… Вели ввести? Он только что прибыл. Говорит, два дня и две ночи без отдыха шел…
— Давай его сюда! — потребовал Рюрик. Слуга выскочил из палатки и через мгновение ввел друида солнца, на котором была одежда простолюдина, грязная и разодранная. Лицо его посерело от усталости, щеки ввалились.
— Боги! Что с тобой?! — воскликнул Рюрик, усаживая Бэрина на свою постель.
Бэрин молча посмотрел на князя и закрыл глаза.
— Приготовь отвар наперстянки, пока он не заснул совсем, — приказал Рюрик слуге, а сам принялся растирать Бэрину шею.
Жрец глубоко вздохнул. Веки его приоткрылись и вновь крепко сомкнулись.
— Не засыпай, — попросил его Рюрик. — Ты мне что-то должен сказать?
Слуга уже развел огонь и кипятил воду в небольшом ковше.
Рюрик нетерпеливо еще раз потер шею жрецу, давая ему несколько минут отдыха.
— Ты от кого-нибудь скрывался? — не выдержал Рюрик, видя, как лицо друида солнца понемногу оживает. — Жрецы угрожали тебе?
Бэрин слабо улыбнулся:
— От укусов комаров… не скроешься, — отмахнулся он и, не поднимая головы, чуть слышно добавил: — Карл Лысый идет с войском на соединение с Лотарием и Людовиком…
— Что?! — вскочил Рюрик. — Но он же терпеть не может Лотария, который ему приходится братом по отцу и отцом по второму браку его беспутной матери Юдифи, — все еще не придя в себя от грозной вести, выкрикнул князь.
Бэрин слабо улыбнулся, так и не открыв глаз.
— Когда речь идет о гибели германского государства, то в счет не берутся путаные родственные связи.
В голосе жреца чувствовалась горечь. Он глубоко вздохнул и угрюмо добавил: — Этому учит христианская религия. Пора бы тебе об этом знать!..
— Отвар готов, — напомнил о себе слуга. Князь взял горячий, пахнущий дымом костра и ароматом наперстянки с душицей ковш, вдохнул любимые запахи и подал его жрецу:
— Выпей-ка скорей, потом отдохнешь, поешь и все обсудим. — Взмахом руки он подозвал слугу и сухо приказал: — Подогрей пищу и иди.
Пока Бэрин медленными глотками пил отвар (он чувствовал, как сладкие соки растекались по всем его жилкам), Рюрик ходил по палатке и старался спокойно обдумать грозную весть.
Бэрин проглотил последние капли отвара. Взгляд его стал более осмысленным.
— Не ломай голову…
Рюрик недоуменно посмотрел на жреца.
— Я уже все обдумал. — Бэрин потянулся и кулаками протер глаза. — Что ты на меня так смотришь? — неожиданно задиристо спросил он.
Рюрик улыбнулся и решил молчать, пока верховный друид не выскажется до конца.
— Я уже разослал людей с ложной вестью о месте, выбранном тобою для боя, — медленно проговорил жрец и хитро подмигнул князю. Тот снова улыбнулся и нетерпеливо кивнул ему: продолжай, мол, и жрец продолжил: — Тебе надо нынче же разбить германцев, и тогда Карл Лысый останется с носом, — быстро и горячо сказал Бэрин. Он помолчал минуту. — Нельзя допустить, чтобы его разведка сообщила точное место боя… Ты должен опередить их, — убежденно посоветовал Бэрин и вдруг жалобно попросил: — Дай мне что-нибудь поесть…
Рюрик позвал слугу, который расставил еду на походном столе и вышел, Бэрин прямо руками схватил теплый кусок мяса и запихал его в рот.
Пока Бэрин насыщал свою, казалось, бездонную утробу, Рюрик расхаживал по палатке и рассуждал как бы сам с собой:
— Надо предупредить, чтобы воины берегли дротики и метательные машины. Не забыть припрятать зажигательную смесь… Часть конницы отвести в коад [23] , навстречу Карлу Лысому, если тот все же выйдет на помощь Людовику… Кстати, как там Гамбург? — Он остановился возле стола. Взгляд его был сосредоточен.
23
Коад (кельт.) — лес.
— Норманны все еще держат его в своих руках, — невнятно ответил Бэрин, проглатывая очередной кусок, сразу поняв ход мысли молодого князя и похвалив его за догадливость.
— Это хорошо, — с удовольствием заметил Рюрик. — Неплохо бы там устроить мятеж… Отвлечь силы Людовика. — В голосе его прозвучали и вопрос и просьба.
— Это можно, — охотно согласился жрец. — Норманны терпеть не могут христианскую веру, которую им навязывают германцы. Но ведь это дело нескорое, — охладил он пыл молодого князя.