Рюрик, заметив растерянность своих военачальников, подозвал к себе Ромульда и, глядя на разошедшихся ополченцев, которые в течение всех пяти дней учебы не хотели отстать в ловкости от дружинников, улыбнувшись, проговорил:

— Милый Ромульд, так дело не пойдет. Они измотают себя, а во время битвы не смогут поднять рук. Распусти их по домам.

Ромульд улыбнулся, но не забыл приосаниться: Юббе был рядом, взгляд его — проницателен, а посему не надо, чтоб он заметил усталость бывалого воина.

— Попробую. А завтра как с ними быть? — задержав дыхание, проговорил Ромульд и перевел взгляд с Рюрика на Юббе. Фриз доброжелательно смотрел на того и другого. Ныне он был одет скромно: кожаная сустуга плотно облегала его крепкое мускулистое тело, красные полотняные штаны туго облегали упругие ноги, на голове — серая шерстяная вязанка. Но вся осанка, острый взгляд и особенно ловкие руки выдавали в нем хваткого рикса неуемных пиратов-фризов.

— Пригласи их на учебу позже дружины на полдня. Надо, чтобы они не видели ловкости дружинников, — посоветовал молодой рикс и перехватил потеплевшие взгляды Ромульда и знатного фриза.

— Хорошо! — кивнул головой Ромульд, тронул коня и, поклонившись князьям, рысцой поскакал к ополченцам. Собрав сотников, он передал им приказ всем разойтись по домам. Каково же было удивление князей, когда никто из ополченцев не подчинился приказу. Растерявшиеся сотники беспомощно и недоуменно поглядывали на черноволосого Гюрги. Тот, недоуменно пожав плечами, нахмурился, сосредоточенно соображая, как он может помочь Ромульду.

— Не хотим срама на свою голову! — крикнул рыжий взмокший венет хриплым от натуги голосом. — Биться, так биться умеючи! — добавил он и взмахнул тяжелым мечом в воздухе.

— Вот именно, умеючи! — успокаиваясь, проговорил Ромульд. — А ты еще не умеешь, — мягко, но настойчиво добавил он.

— А коли отправишь меня домой — я опять за соху возьмусь и когда же буду учиться держать в руках меч? — спросил упрямый венет.

Ромульд призадумался. Ополченцы зашумели, загалдели, хотя лица у всех были уставшие, мокрые от пота и грязные.

— Вождь и тот на учениях бывает!

— Не пойдем домой! — кричали они. Рюрик, видя затруднение Ромульда, подъехал к нему на коне и громко крикнул:

— Други мои, дорогие и надобные в деле! Опустите длани свои, положите мечи и слушайте меня!

Ополченцы притихли. Нехотя положили мечи на землю у ног и уставились на Рюрика.

— Дорогие мои! — воскликнул Рюрик, приложив руку к груди, и поклонился ополченцам.

Ополченцы устыдились и совсем затихли, внимая словам молодого князя.

— Когда вы работаете не щадя себя, ваши мышцы превращаются в ядовитых змей для вас, — громко проговорил Рюрик.

— Как это?! — в ужасе загудели ополченцы.

— Так, — ответил князь. — Руки и ноги ваши должны постепенно наращивать силу и ловкость. Если же перетрудить их в короткий срок — они из друзей ваших стану г врагами вашими, — горячо предупредил князь.

— Тогда зачем же позвали нас? — недоумевал рыжий венет.

— Да! — поддержали его другие.

— Вы нам очень нужны. И вы сможете помочь нам, когда не хватит дружинников, — просто объяснил князь. — Сразу в бой вас пускать не будем. Вы придете на помощь только в самый тяжелый час. Понятно?

— Понятно! Понятно! — раздались кое-где успокоенные голоса.

— А сейчас идите домой! Отдыхайте! Меча нынче в руки больше не берите! Берегите силы! Все! Не мешайте лучникам! — скомандовал Рюрик и оглянулся на Юббе. Тот увлеченно распоряжался лучниками, и князь загорелся. Метко стрелять научил его отец. С первого выстрела попадал на лету в любую птицу! Вырос в Дружине. С младых ногтей отец брал его всюду с собой… Оставив Ромульда, Рюрик натянул поводья, и конь быстро помчал его к лучникам.

— Молодец, Юббе! Хорошо получился бой врассыпную! — воскликнул, подъезжая, Рюрик. Он видел, как из сотни, состоящей из плотно прижавшихся друг к другу воинов, выбежали лучники и рассыпались на десятки, стрелки натянули луки в руках.

— Не стрелять! — хрипло крикнул им фриз. — Берегите стрелы!

Стрелки опустили луки. Одеты они были легко: кожаные сустуги надеты были прямо на голые тела, короткие красные штаны не доходили до колен. Ноги почти у всех обуты в кожаные сандалии.

Рюрик улыбался, глядя на лучников.