— Парень растет. Связки и сухожилия еще слабоваты! — предположил Филип.

Последний же затеял с Каннутом еще один вид учебы — освоение метательных ножей. Седрик был снова недоволен, не нравилось старику это оружие:

— Он должен стать воином, а не разбойником и убийцей! Ни к чему честным рыцарям эти железки!

— Седрик! В жизни всякое бывает, и лучше уж знать и уметь то, что может не пригодиться, чем в один не лучший момент оказаться побежденным из-за этого чистоплюйства! — парировал маг.

И вот метательные ножи, выкованные по заказу мага гномом, правда, из обычной стали — заморачиваться с гномьей не сочли необходимым — у Каннута шли очень неплохо. Настолько, что Филип стал заставлять его работать как правой, так и левой рукой, разными способами.

Габор еще посмеивался: Каннут помнил о своем опыте успешной атаки на опытного мечника и старался повторить его разными способами. В ход шли придуманные им рваные, неправильные связки, фальшивые отступления, якобы неловкие замахи и удары.

— Хитрит парень! Вернее, старается хитрить. Ловчить пробует, обманывать! — рассказывал Габор Седрику.

Старик снова был недоволен:

— Рано ему хитрить! Сначала бы просто освоил мечный бой. А хитрости все эти… Это уже потом, когда освоит элементарное!

Габор не согласился:

— Седрик! В строю мечников парню, скорее всего, не стоять, а вот головой в рыцарском мечном бою думать надо…

— Так, я и говорю — пусть сначала освоит элементарные приемы, а уж потом пробует всю эту высокую науку фехтования!

Каннут продолжал заниматься и постижением магии. Тут уж с него «не слазил» Филип:

— Неблагодарная ты скотина, Каннут! Я, чтобы только увидеть силы природы, потратил годы своей жизни! И потом еще столько лет учился взаимодействовать с ней, работать с ее потоками. А у тебя… Вот уж не понимаю — за какие заслуги твои или предков, Валары дали настолько хорошие способности. А ты носом крутишь!

Впадая в транс под воздействием орочьей смеси, парень через некоторое время обратил внимание, что эти плети «тумана» вовсе не неподвижные. Окружающее его марево все-таки двигалось! Медленно, почти незаметно, но «туман» плыл, растекался хлопьями, сгустками, выпускал неторопливые щупальца по каким-то своим соображениям — то туда, то сюда; закручивался петлями; поднимался слоями выше или ниже.

Когда он рассказал о своих наблюдениях магу, тот сначала пришел в изрядное возбуждение, а потом погрузился в мрачные раздумья.

— Не обращай на меня внимание, Кан. Это все из зависти! То есть, ты стал видеть магию в ее движении, а это — следующий этап обучения мага. Попробуй начать работать с нею…

— Х-м-м… а как это сделать? — задумался парень.

— Когда сидишь, созерцаешь, медленно подними руки на уровень плеч. Также медленно пошевели пальцами, попробуй ощутить эти волны. Не только смотреть на них, разглядывать, но и — ощутить! У меня это было сродни тому же туману: чуть осязаемые волны, прохладные и даже немного сырые. Отсюда и такое понятие — сырая магия. То есть недоучки, которые уже начали работать с силой, не плетут что-то хоть сколь-либо сложное, а работают с силами напрямую. Это… Это, конечно, ерунда, и, даже скажу тебе, — дрянь полная!

— Почему? — удивился парень.

— Потому что! Потому что многие решают остановиться на этом! Вроде бы силами овладел, а чего-то там более сложное — зачем? Так и остаются — недоучками и неумехами. Я не спорю, многие из таких недомагов, набравшись изрядного опыта, могут даже хорошего мага приложить сырой силой. Если он этого не ожидает, и при работе, при нападении вплотную! Но это крайне сложно и очень долго — набираться такого опыта! Освоившись в потоках силы, нормальный маг идет дальше: учиться плести ее, пропуская через себя, накапливая и взаимодействуя с ней.

Чтобы чем-то занять себя долгими вечерами, Плехов вспомнил, что в реальности были такие занятия, как настольные игры. Пока в таверне он видел только игру в кости, но та была сугубо на деньги. То есть, посидел с карандашом в руке, подумал, посчитал и «придумал» домино и карты.

Подобие шахмат здесь было, и Филип научил его играть. Только вот играть в шахматы можно только вдвоем, ну, пусть — в присутствие зрителей и болельщиков. Но неторопливая, умственная игра большинству обитателей таверны была неинтересна и скучна. Было и подобие шашек, только стол, а точнее — доска, была не на шестьдесят четыре клетки, а в два раза больше. Но, опять же! Это игра для двоих! Да и девчонок эти игры не привлекали.

По просьбе и по рисункам Плехова, Гривс с Габором настрогали плашек, отполировали их, разметили. Плехов объяснил правила игры, и, довольно быстро втянувшись, Бруно, Седрик, гном Гройн и Габор просиживали вечера за угловым столом зала. А уж какие эмоции выплескивались порой?!

«Очень похоже на наш двор в детстве! Там тоже мужики по вечерам засиживались до темноты, грохоча «костяшками» по столешнице, громко вскрикивая: «Рыба!» и хохоча при этом!".

Для карт был выбран кусок тонкой, но довольно твердой кожи. Филип, как оказалось, недурно рисовал, а Криста и Милена разукрасили карты яркими красками. Чем, каким составом маг покрыл разукрашенные кусочки кожи, Каннуту было неизвестно, да и неинтересно. Карты получились очень недурными!